Ох уж, эти вещи и вещицы, достаток, имущество. Рухлядь, одним словом. Затаскивая в подъезд скрученные в трубку предметы обихода, услышал я от соседнего крыльца чью-то веселую "подначку". Здесь-то на меня и наехало, накатило, наскочило, приставив к стене ворсистый рулон, я выкрикнул в ответ что-то оскорбительное, а. возможно, и нецензурное или, как сейчас принято говорить, ненормативное. Затем я, просто обезумев от ярости, кинулся навстречу криво улыбающемуся пожилому мужику. Мне тогда было 29 годочков, а ему лет 50. Недолго думая, а точнее, не мысля совсем, в каком-то необъяснимом, неоправданном бешенстве подскочил я к обидчику и, схватив его за ворот, повалил на землю. Не на мягкую почву обрушил я своего супостата, а спиной на деревянную скамейку. А сейчас думаю, что в тот жуткий момент жизни, мог бы убить человека или покалечить. На том наша бессмысленная схватка и завершилась, поскольку противник мой, застонав, не стал продолжать борьбу. Как же он был прав! прошел год. Без малого или без большого, но всё же пробежал. "Оборонку" стали сокращать, и потому пришлось мне сменить место работы. В цехе холодной штамповки, куда я устремился с молодой еще энергией, довелось повстречаться со своим "оппонентом". Сосед по дому сделал вид, что не замечает меня, но все же, спустя два года после моего трудоустройства, слесарь-ремонтник подошел ко мне и стал говорить. Услышал я чаемое известие о том, что прощен им, но трудно, ох как тяжко было ему первое время видеть меня. Однако он пересилил себя, перемог и смог извинить. Как это трудно - простить человека. Извинить звучит по-сербски "опростить". Действительно, только став проще, можно простить. Надо бы вспомнить иной случай, произошедший прямо на одном из сельских поселков. -37-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4