хоть и нелегка, голова. Никто не мешает и даже не трогает, почти блаженство, покой. Странно, почему люди иногда так желают покоя. Но как ужасно само слово "покойник". В руках у меня том Флоренского, письма. Страшно иногда читать письма, послания, адресованные не тебе, вызывают оторопь, особенно если это письма великого человека, да еще посланные из тюрьмы. письма о. Павла Флоренского, детям его предназначенные, потрясают до боли душевной. Жил человек, работал, преподавал математику на рабфаке, детей воспитывал, и вдруг случилось чудовищное - его заграбастала когтистая кровавая лапа государственного "Левиафана". Бумажные кусочки, словно ломти хлеба, летели за тысячи километров. Из города Свободный на Зее в Сергиев посад. Как жутковато звучит название лагерного поселения - Свободный. До такого издевательства просто так не домыслишься. Это способен внушить лишь лукавый. Но и там, за решеткой, отец Павел Флоренский трудился, не покладая рук, не остужая сердца и не умаляя ума. Он изучал вечную мерзлоту, исследовал водоросли Белого моря, писат стихи... А душа болела, и сердце скорбело - как они там, родимые? Меж тем, починка в цехе стальных путей, проложенных под потолком, продлившаяся месяц, близится к завершению. Наконец, бригада покидает объект. при выезде из цеха могучий "Маз" буксует в снегу. Ему под колеса сыплют песок. Один из рабочих не удержался и упал, обсыпав лицо песком. И стал Ваня похож на африканца. Все засмеялись... Бухой Василий опять "бухой". Бухой, опухший. Шутка ли, если тобой выпит литр самогона. Когда бухают - набухают. У тебя, приятель, набрякли кисти рук, налились подглазья. 32-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4