И всего-то. - Что ж вы не предупредили, - упрекнул я на другой день Глеба Яковлевича - старшего мастера, ответственного за сборку. - Ну, извини, не подумали. - Да, вы всего-навсего не подумали, я чего только не передумал, не перечувствовал. Такие, да еще и прочие случаются страхи в ночном цехе. Кровавая глава Всегда запоминается кровь. Так и мне не забыть, как она хлестала из твоей располосованной руки. Ярко-алая струя, таящая жизнь, обильно брызжет на чугунные замасленные плиты цехового пола. Семь суток ты пил, не просыхая, затем опомнился, схватился за разум, бросился за станок, и так же запойно стал вытачивать детали. Устал, потерял бдительность, и фиолетовая стальная змейка укусила тебя в предплечье, перерубив артерии. Растерянный, ты бежишь, зажимая рукой рану. - Беги в здравпункт, - кричу тебе. - У меня полиса нет. - при чем он здесь, все равно помочь должны! Ты уходишь быстрым шагом. "Скорая" увозит тебя в Центральную больницу. Там накладывают швы на раненую руку, и ты с улыбкой возвращаешься. Теперь работать нельзя. Что же делать. Ты с "полным правом" отдыхающего, а вернее, болящего, пьешь, глушишь, гудишь. Боже мой, когда же это кончится. Кто же написал: "Легкой жизни я просил у Бога, легкой смерти надо бы просить...". Кажется Бунин. Он прав - жизни легкой нам не дано, и просить о легкости бытия не надо. Как хорошо назвал Милан Кундера свой мудрый роман - "Невыносимая легкость бытия". Вот так и я - искал отдыха, труда "не бей лежачего", а обрел очередную трудность. Трудность любви к ближнему. Вот он, ближний, сидит, лежит, сопит рядом. Возлюби же его, не спрашивая за что. Возжалей. -24-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4