пересечение труб напоминает некий технический орган, поющий какой-то гимн труду, фугу, токкату. В торце одного из цеховых пролетов целый узел из труб. На некоторых стоят манометры с колеблющимися стрелками. Когда я подхожу к этому рычащему регистру, мне представляется, что где-то в покое котельной сидит оператор, читающий книгу, и периодически посматривающий на приборы. Хорошо ему - следи за стрелками, блуждающими по белому кружочку, прислушивайся к сигнализации, крути вентили. Ты и техника. Знай только свое дело и все. Кайф, балдеж, лафа, почти нирвана, шавасана и прочая расслабуха. - О, знал бы я, что так бывает, когда пускался на дебют - отчего-то вспомнился пастернак. А здесь не только металл, но и люди, люди, разные, каждые, всякие, все вместе и порознь. Под утро понедельника в цехе поднимается жуткий лязг и грохот. Кажется, что ломают двери, сбивают замки, крушат оборудование, вскрывают кладовки. Мы с Василием в ужасе бежим по полутемным проходам между станками, в полумраке похожими на доисторических ящеров и мастодонтов, но... Все в порядке. Ничего страшного, все в норме, замки и пломбы целы, ворота сомкнуты, окна затворены. - Это же просто сжатый воздух по трубам гуляет - успокаиваешь ты меня. Действительно, тебе виднее, а вернее, слышнее, ведь ты уже второй год живешь в заводе. И как не ведать каждый шорох в твоем доме неродном. И все же "цеховой" оказался неправ. Через несколько лет я узнал, что это грохочут и сотрясают паропроводы гидроудары, образующиеся во время прогрева... - Хватит писать, трубу прорвало на углу, вода в цех хлещет. - Это Василий Семеныч старается. Он цех обходит, все видит, все ведает. Домовой, да и только. Вернее, "цеховой". Вызываю дежурных слесарей, они пытаются перекрыть горячую водичку, но это им не удается. -21 -
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4