Только бы жить, только бы жить, Хоть на литейном заводе служить. Воскликнул когда-то поэт Георгий Иванов. Да, можно служить в заводе, иногда необходимо работать, но жить, проживать, существовать ежечасно, ежеминутно... Никогда не поверил бы прежде, даже не подумал бы, что может быть такое. И все же есть... Как клён ирябина растут у порога, Росли у порога Растрелли и Росси - сказал о своем питерском детстве Александр Кушнер. Что же росло у моего порога? Да, конечно же, завод, но не этот, а другой, оборонный, расширяющийся вдоль и поперек, поглощающий живое ради защиты живого. Стоял рядом с заводом детский садик. Глядь, через год он уже внутри, в заводских дебрях. Улочка моя родимая, в пять деревянных домов, тоже проглочена промышленным монстром. Завод не только рубит лес и топчет луг, но еще и заводит человека в индустриальные джунгли, к почти неизбежной гибели. Хотя завод заводу рознь, все же он бурлит, кипит и булькает, словно загнившая заводь природной жизни. Полковник Сторож, который меняет меня на "боевом посту" - полковник в отставке Рудольф Семенович Ольховский. У него морщинистое худощавое лицо, большие внимательные глаза. Бдительный воин, двумя словами. Не раз он задерживал нарушителей. Именно он поймал Кабанова, сварщика, который приезжал из соседнего поселка Старки в 6 часов утра. Наш завод тяжелого машиностроения выручает многих жителей окрестных сел и городков. Приезжают люди из Булыгина и Бухариков, Крестова и Сарычева. Приезжие, переодевшись, сразу становятся за станки трудиться, но всегда находится "паршивая овца". Таким, к примеру, и был Кабанов. - 10-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4