СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ЖУКОВ Служба Белгород 2022
УДК 82-1 ББК 84Р6 Ж86 Издано по результатам конкурсного отбора произведений комиссией Департамента культуры Владимирской области. Ж86 Жуков, Сергей Владимирович. Служба / Сергей Владимирович Жуков. – Белгород : КОНСТАНТА ; Владимир : Владимирская областная научная библиотека, 2022. – 112 с. ISBN 978-5-907380-85-1 УДК 82-1 ББК 84Р6 ISBN 978-5-907380-85-1 © С. Жуков, 2022
3 ИСТОРИЯ ИСТОРИЯ В сердце повести давние И обзор современный, О людских я страданиях Говорю откровенно. Города и селения, Что из камня страницы. Человек и Вселенная, Всем нам нужно лечиться. От корысти и зависти, От тоски и от злобы – Это всех нас касается От пеленок до гроба. Человечье сознание Панацеи целебней. …Я готовлю задание. Вся Земля мой учебник… 1980.
4 ДЕВА ОБИДА «Встала Обида в Даждь-божия внука, вступила девою на землю Трояна, всплескала лебедиными крылами на синем море у Дону, – плеща, утопила доброе время!». Слово о полку Игореве. Перевод В. Медведева. Дева Обида летает над русской землёй. Падает снегом и сыплет дождём неустанным. Кутает землю печальным промозглым туманом, В годы последние атомной сыплет золой. Зной опалит нашу землю бедою большой, Дождь моросящий погубит полёгшее жито. Долгой обиды не держит народ мой, скажи ты. Дева Обида не властна над русской душой. Русские люди совсем не стальные, поверь. Их доброта и тепло под бронёй не сокрыты. Если ж посмеет к нам вторгнуться бешеный зверь. Пусть нас возглавит бессмертная дева Обида. Слышим врагов оголтелый безудержный вой. Словно кончины бесславной никто и не ведал. Словно забыли, что в праведной битве любой Дева Обида становится Девой Победой. 1990.
5 МАЛ Мал был велик, Хотя известен мало. Был княжий лик От мудрости усталым. Преславный Мал Могучим был мужчиной. В болото гнал Он Игоря волчину. Припыли к нам Рогатые пираты. Напополам Порвать их будем рады. Грозится враг Оскалом хищной морды. Долой, во мрак, В суровые фиорды. Да вспыхнем снова В яростной отваге. Родны два слова: «Вороги», «Варяги». 2016.
6 ПРОШЛОЕ Не исправить, как строку давнишнюю. Не найти, как старый черновик Всё, когда-то с нами в жизни бывшее, И не возвратить прекрасный миг. Топью под осеннею порошею, Позади, что было раз дано. Сделаешь хотя бы шаг ты в прошлое – Камнем канешь на глухое дно. Всё на этом свете преходящее. (И бетон крошится и металл) Кроме той Любови настоящей, Той, которой я не испытал. На планете всё необратимо. Дням моим давно потерян счёт. Говорят в моей стране родимой – Вспять река вовек не потечёт. Не вернуть, что было и что не было В жизни, где сплелись добро и зло. Где же я, парю свободно в небе ли, Иль навеки сломано крыло? Осторожно, крадучись, минувшее, Укрываясь ночи пеленой, Приходи ко мне, и я послушаю Тихий и великий голос твой 1980.
7 ВЛАДИМИРЩИНА Катились орды, щедро сея смерть, И солнце в небе углём догорало. Настырно шёл за лошадёнкой смерд, В руках сжимая крепкое орало. А коли нужно, меч или бердыш Он поднимал над буйной головою, И падал враг, черноволос иль рыж, Чтоб прорасти потом полынь-травою. Сквозь пламя люди русские несли, Сквозь пытки вражьи лютые и казни Небесный свет Покрова -на- Нерли, Излуки речек Кидекши и Клязьмы. Творите на святой земле добро, Себя даруйте вы, не зная усталь, Ищите все жар-птицино перо, И примут вас Владимир или Суздаль. 1980.
8 * * * Кто прошлое вспомянет – глаз вон, Но как его не вспомянуть, Когда вдруг высветится разом Моей России крестный путь. Её сомненья и молитвы, Её гудящие бунты. Извечно праведные битвы И госпитальные бинты. Её минутные затменья На время могут ослепить, Но навсегда лишится зренья, Кто все осмелится забыть. 1988.
9 * * * Россия стоит на крови, И это не страшно, а свято. Россия стоит на солдатах, На памяти и на любви. Цари превращались в назем. Терпела она и роптала. Стоять бы и нам на своём, Да так, чтоб Россия стояла. 1988.
10 НЕКРАСОВ Император весьма был доволен – Стал он вольным, мой добрый народ. А народ…Он не только стал волен, Но едва ли не наоборот. Восхищались «пииты» - прекрасно! Ах, народ, он овечек пасёт. Николай Алексеич Некрасов О безмерных страданьях поёт. Ты же вроде не пашешь, не сеешь. Так про дамские плечи пиши. Чудо-строки извлёк «Алексеич» Из томительной боли души. Всё «чинушам» казалось опасным. Труд великий им был не с руки. Николай Алексеич Некрасов – Золотые слова нелегки. Тяжелы, как расшивы иль баржи, Что по рекам влачат бурлаки. В «Яре» кушают свежую спаржу Осторожные языки. Государство полно лицемеров, И указов пустых и реформ. Но «акцизных» число непомерно, А в конторах на воре вор. Им-то что - и в жару им прохладно, И не каплет. Прочны потолки. Только что-то на свете неладно, Коль народом полны кабаки… 1988.
11 АЛЕКСАНДР БЛОК Благочестиво чист и ангелоообразен, Хотя отнюдь не ангел во плоти. Душа его не обрастала грязью, В себе всю горечь века уместив. Он вечерами шёл по Петербургу. Прекрасен – хоть пиши на образа. На страшный мир смотрели не вприщурку Стальные беспристрастные глаза. Печальный Дон–Кихот, наивный рыцарь Шагает, рассекая полумрак, А ночь белеет чистою страницей. Как ворона перо, чернеет фрак. Над ним парила вещими крылами Та птица Гамаюн – его судьба. Пророка дар горел как будто пламя, Светились нимбом волосы вкруг лба. 1981.
12 ПАМЯТИ ФЁДОРА ПОЛЕТАЕВА Среди олив и пиний, В предгорьях Апеннин, Под итальянской синью Лежит России сын. В деревне русской мама Его ещё жива, И с губ её упрямо Срываются слова: «Он жив, он жив, вернётся! Фашизма сгинул зверь». Дождь летний отзовётся: «Жди, мама, жди и верь». Среди олив и пиний Он памятью храним, Под кровом ночи синей Лежит России сын. 1978.
13 РАССКАЗ ШОФЁРА Ты, мой дружок, наверно, много слышал Про город Ленинград в стальном кольце. Осколки барабанили по крышам, И бледность проступала на лице. …Дорогу жизни люди раз проходят, А я по ней проехал много раз. Вновь солнышко над Ладогой восходит, А память–боль не покидает нас. Была дорога эта и труднее, Да и длиннее жизни и судьбы. Я помню, как огромные, над нею Росли до неба дымные грибы. Я помню, шли по льду автомобили. Они везли патроны, уголь, хлеб. Мы хлеб как жизнь в те годы полюбили. Он был первоосновою судеб. Машины шли всегда с открытой дверцей. Насквозь нас продували холода. Но оставалось жарким наше сердце, Нас не пугала тёмная вода. А колеи петляли меж воронок. Мотор стонал почти как человек. И кое-где был лёд, что кожа тонок, Чуть прикрывал его коварный снег. Однажды лёд попался тонким слишком. Я видел, как она ушла под лёд – Машина с хлебом. Крик того парнишки Как вспомню, сердце мне на части рвёт.
14 Шофёр кричал: «Спасайте хлеб, ребята! И рвался из державших его рук. То было в сорок третьем. В час заката. Над белым снегом – солнца алый круг. На дне озёрном тихо тлели фары. Мотор «Зиса» уже давно умолк. А волховцы готовились к удару. Вот подошёл ещё резервный полк. …Уже давно утихла канонада. Промчалось тридцать с лишним лет и зим. И слово это страшное - блокада Осталось не понятно молодым. Но до сих пор на слякотной дороге Визжат порою тормоза мои. На лужи я смотрю в немой тревоге. Мне кажется, что это …полыньи. 1983.
15 ПОБЕДИТЕЛИ Скинули бушлаты и шинели. Вспомнили - не так уж и давно, Угли на снегу, дымясь, шипели, А на запад «илов» шло звено. …Раздавали хлеб на Кайзер-штрассе. Не забыть солдатам тех минут. Стала жизнь добрее и прекрасней. Шёлк небес ножом вспорол салют. Выпали вам в жизни боль и битвы, Медсанбат, атаки, блиндажи. Лучшие за Родину убиты, Но и тем, кто выжил, тяжко жить. Трудно рассказать своим потомкам, Глядя в очи юные, не врать Пороха не нюхавшим, о том как Нужно жить, любить и умирать. Надо было видеть, чтоб запомнить Трептов парк, чешуйки черепиц, И тяжёлый мрак подземных комнат, Где рождался гитлеровский «блиц». Радость была смешана с печалью. Пел поэт владимирской земли: «Майскими короткими ночами, Отгремев, закончились бои…» 1981.
16 МИШКИНО ПОЛЕ А работа была как работа. В этой древней, как небо, степи. С шуткой, но до солёного пота. Труд, ты связь меж людьми укрепи! Рокотали моторы комбайнов. Успевай. Сортируй. Поспешай! Уродился он необычайным – Темных «яблок земных» урожай. Только вынесла что-то вдруг лента Из глубин потаённых наверх, От чего содрогнулась планета, 3ахлебнулся девчоночий смех. А потом все с опушки следили – Мишка бомбу к оврагу несёт. И стучали сердца: «Или-или». Грянет взрыв, и ничто не спасёт. Мишка бомбу несёт как ребёнка. Ну, немного ещё, ну чуть-чуть. …Жахнул взрыв оглушительно звонко И прервался лишь начатый путь. Рухнул вмиг посечённый парнишка, Как в сраженье жестоком солдат. …Сорок первый достал тебя, Мишка. Ни за что не воротишь назад. И горели на теле большие Раны, яркие как ордена. Столько лет без войны мы прожили, Но беда не приходит одна. 1980.
17 МОРЕХОДАМ Что им надо было – одержимым? Жарким их сердцам непостижимым? Может быть, они искали славу? Что ж, и на неё имеют право Те, кто в океан ушли в «зюйд-вестках», Выбрав лишь мечту себе в невесты. Уходили наши «одиссеи» В Арктику. Встречал их лютый Север. А когда шпангоуты трещали, Лёд и ветер гибель обещали, Становился каждый непокорным, Раздувались души, словно горны. Открывая земли, шли отважно. Потерять себя им было страшно. И над ними вовсе не случайно Пролетали розовые чайки. Не трубили им победно трубы, В синих льдах оборвались их судьбы. На медведя, что клыки оскалил, В одиночку выйти не боялись. Да, они боролись и искали, Если ж находили, не сдавались. 1980.
18 СНЫ О ВОЙНЕ Всё чаще снится мне война. К чему – не знаю. Кому, проклятая, нужна? Какому краю? Всё резче слышен траков лязг, И, как ни страшно. Возможно, грянет этот час, Час рукопашной. Ведь легче лёгкого сказать – Войны не будет! Коль танцевать, любить и спать Желают люди. Ну что ж, гуляй, мой славный люд, Будь бесшабашным. Нас вражьи танки не сомнут На чёрной пашне. Россия – странная страна. На ране рана. Ломала яростно она Бревно тарана. Пока доверчива. Нежна, Но сунет в морду. Какого нужно вам рожна? – Мы скажем твёрдо. 1981.
19 ДЕКАБРИСТЫ Дух ваш чист и неистов. Нет порыва свежей. Где же вы, декабристы? На каком рубеже? Чтоб сановному сброду Не посметь воровать, Встали рядом с народом Вы в священную рать. Генерал и поручик, Капитан и майор. Вашей доблести лучик Светит нам до сих пор. Бьёт картечь на Сенатской Градом вас из свинца. Настоящему Братству Да не будет конца! Не в дворянском собрании Кружит ласковый вальс. …Вы на поприще брани До сих пор среди нас. Под прицельную прорезь! И – в Сибирь! В кандалах! Офицерская совесть В вас жива, а не страх. Два столетия свистом Пронеслись будто час. Верю я – декабристы В трудный час среди нас. 4 января 2019.
20 ПАМЯТИ КОМБРИГА АЛЕКСЕЯ МОЗГОВОГО Он порой уставал от войны, Говорил, что не все Там фашисты. Были мысли тревоги полны За народ, обновлённый и чистый. По полям он шагал нелегко, Размышлял и слагал свои строки. Сорок лет ему было всего, Когда враг подстерёг на дороге Сорок лет ему было всего. Он сражался не ради «навара». И встречают на небе его Малкольм Икс, Пугачёв, Че Гевара. Он ушёл, только не навсегда. Час настанет – вернётся обратно. На земле воцарятся тогда Справедливость и чистая правда. 25 мая 2015.
21 ЦУСИМА монолог мичмана – За что нас бьют? Ужель отстали Мы от каких-то «обезьян»? Да мы же, братцы, крепче стали. Попробуй в нас найти изъян! И броненосцы, и эсминцы. И что акулы – крейсера. Могучи, но какое свинство! Крушат их, жгут. Ужель пора? Меняться нужно… Что-то строя Не из себя, а для себя. Не только чествовать героев, Но и таланты чтить, любя И жить не в смысле переносном, Но для Отчизны, для людей. Сколь бюрократы наши косны. Похожи…в общем, без идей. Мурыжат нас ведь не микадо, Не самураи с бусидо. Чинуш «родных» большое стадо Нас обирает «от и до». Однако…бой грядёт. И грянет Над нами орудийный гром. Нам смерть грозит в подводной яме. И станет весь корабль костром. 2016.
22 НЕИЗВЕСТНЫМ ГЕРОЯМ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ В 1916 году по просьбе Франции царское правительство послало на Западный фронт 45 тысяч солдат и 700 офицеров. Они наряду с жителями французских колоний зачастую шли в первых рядах наступающих. Укачали морские нас волны. Далеко ты, родная Рассея. Сходим с трапа унылой колонной В распрекрасном, но чуждом Марселе. И за что? За какие снаряды Продал «батюшка» нас самодержец? …В Петрограде сверкают наряды. Баре пьют и гуляют, изнежась. Мы ж идём по равнинам Шампани Под огонь пулемётный кинжальный. Рядом с нами и чёрные парни, Что в далёком росли Сенегале. Не по воле какого-то «рока», А по прихоти жирных буржуев, Так умело пастух из Марокко Бьёт штыком кузнеца из Карлсруэ. Что ж, в России немеряно силы. Не исчерпаны реченьки крови. …Сиротливые дремлют могилы. Плачут вдовы в Тамбове, в Покрове.
23 Но чтоб не было вовсе нам грустно. Не мрачнели б рязанские лица, Смит в окоп загоняет индуса, Словно пса, хлещет стеком фиджийца. Молвил служка церковный как брату, Что писал Иоанн Златоустный. - За грехи будет знатным расплата – Бунт рабов, что считается буйством. 20 ноября 2017.
24 КЛЕВЕТНИКАМ ГЕРОЕВ Война Великая наш стержень. Незабываема всегда. И тот, кто нашу Память режет, Достоин Страшного суда! Подлей Гудериана с Клейстом. (Те пёрли всё же напролом). Необандеровцев злодейства И неовласовцев погром. «Психологи», «певцы», «артисты» Как вши повылезли из швов. Проклятье предки им – вглядись ты – Кричат из всех расстрельных рвов. Диагностировать геройство Есть высшей фазы кретинизм! В помойке умственной поройся, Везде найдёшь какой-то «изм». Да, были промахи у власти, Но поколенье было то Отковано с такою страстью, Чтоб защитить людское счастье. Кому судить их и за что? Двадцатилетние ребята, Девчата с пламенем в груди, Стояли против супостата – Отчизна – знали – позади. И потому – покой и Слава Вовеки юным и святым, А всем хулителям – потрава, Проклятье и забвенья дым! 21 марта 2017.
25 РЕЛИГИЯ СКИТ Переехав грудь мою телегой, Торжествует режущая боль. Где-то между Пижмой и Онегой Скит стоит, обугленный, как смоль, Я иду по грустному погосту. Уголь под ногой хрустит, что кость. В небе – тучи, а меж ними – звезды. Может быть, и я на свете гость? Чудом уцелевшая молельня, Здесь палёным пахнет до сих пор. В лес уйдя от грешного томленья, Жгли здесь люди жертвенный костёр. Их такая вера жгла и сила, Светлая, как ночи над Двиной. Вместе с дымом к небу возносила И корила вечною виной. Люди, люди русские чудные, По какому компасу вы шли? Вы тела сжигали, как чумные, Душеньки – как хоругви несли. Критик бросит – это русопятство. Знает ли он, бедный мой мудрец: Может, это был прообраз братства, Или коммунизма, наконец? Сотни лет промчались по-над скитом, Вьюгой-забытьем запороша. Я иду. Со мною друг мой битый, Даденный до гроба мне - душа. 1981.
26 АНГЕЛ Ангел крикнет. Очнёшься. Заплачешь И застонешь. Потом запоёшь И запляшешь, но после заплатишь За свою суетливую дрожь. За вихляние блудных конвульсий, За обжорство, за трусость и ложь. …Вестник держит десницу на пульсе. Охраняет, покуда живёшь. Столько дел и забот – выше крыши Над больною моей головой. …Глас Хранителя тише и тише, Но всё громче и громче мой вой… 2004.
27 КОНСТАНТИН ВЕЛИКИЙ Гудели дивные дороги И легионы грозно шли Чуть не во все концы земли – Народам преподать «уроки». Но для чего? Лишь для наживы. Был похоти исполнен Рим. Коварным, хищным, буйным, лживым Он сам собою был творим. А капища хотели пищи, Кадили идолам жрецы. Понтифики1 – духовно нищи Внушали мерзость, мертвецы. Гаруспики жестоким жестом Баранов резали, быков. Любой же цезарь был «божествен». Все длилось множество веков. Язычества змеиным жалом Уязвлена была держава. Опутанный греховной тиной Гнил Рим и вдоль, и поперёк. Настала эра Константина И попран правдой был порок. На трон всходило постоянство Чтоб христианским сделать Рим. И осиянное пространство Империи легло пред ним. 1 Понтифики, гаруспики, авгуры – языческие жрецы.
28 ВАЛЕНТИНИАН 12 Звенел оружьем он недаром, Шагал вперёд и в зной, и в дождь. Исполненный священным жаром. Не только воин, но и вождь. Надежда Рима, мощь и слава. В нём вера, жгущая грехи, Неукротимая пылала. Он от языческой трухи Очистить мир готов был смело И делал это, сколько мог. Он сокрушал врагов умело – Герой, не мраморный «божок». Казалось, Рим стал слишком старым. Поник сиятельный орёл, Но вместо хищных птиц лабарум К победе легионы вёл. 13 декабря 2015. 2 Римский христианский император 364–375 гг.
29 ИОВИАН Иовиана век был краток, Хотя и ярок, словно меч. Он на пороки не был падок И веру призван был сберечь. Верней – вернуть. Кумиры руша, Язычества завесы рвал. Спасая собственную душу, Он душу Риму даровал. 17 декабря 2015.
30 СЛУЖБА * * * Спасибо судьбе за разлуку, За то, что забыть не смогу Труда молодую науку И сопки в лиловом снегу. Сугробов крахмальную пряжу. «Хакас», что, как бритва, остёр И елей столетние кряжи, И греющий сердце костёр. Архангельска скользкие бревна, Суровой Сибири края, Все то, с чем так скорбно и кровно Судьба породнилась моя. 1981.
31 СЕВЕР Небо звёздами густо усеяно, Пролит свет на бескрайние снеги. Память, вспыхни сиянием Севера В междуречье Двины и Онеги! В междуречье Двины и Онеги Всё озёра, леса и болота. Тем, кто тает в безоблачной неге, Не понять этих строк из блокнота. Пусть тревожила нас неизвестность Жгущим сердце военным билетом, Но какую пресветлую местность Мы увидели северным летом. Мы увидели северным летом Чудо - речку, журчащую сонно. …Русский Север, с сердечным приветом Прихожу к тебе. С низким поклоном. Мягок мох под могучею елью. Богатейшее царство грибное. Что ж под серой солдатской шинелью Бьётся глупое сердце чудное? В глухомани таятся медведи. Вёрст на сорок сплошное безлюдье. Разве сердце красу позабудет, За которую было в ответе? Глянь - по кочкам морошка да клюква Сладко схвачены легким морозцем, И не надобно творческих мук вам. На бумагу слова так и просятся.
32 Как мечтал я о службе на Севере Двое суток назад - ещё дома. За окошко гляжу я рассеянно. Вижу - НЯндома. Думал - НяндОма. Над сугорами зарево алое. Служба дальняя многое значит. Небогато меня здесь пожалуют, Но домой возвращусь я богаче. 1981.
33 ВОЕННЫЕ СОЗИДАТЕЛИ Парни в телогрейках и бушлатах, Что идут с ломами на плечах, Не держали ложе автомата, И не упомянуты в речах. А они под ветром и морозом Делают не менее, чем мы, Для того чтоб не гремели грозы Апокалипсической войны. Вглубь земли уходят, чтобы дальше И точнее был полёт ракет, Чтобы стала чище жизнь и краше, И не сбросить олимпийцам кед. Дабы пред улыбкою Джоконды Замирал любой и сед, и млад, Глубоко задумавшись о чём-то Пятое столетие подряд. …Пусть порою ходите вы стадом, И одеты, кто во что горазд. Знайте, что Отчизна с вами рядом И сторицей каждому воздаст. 1979.
34 * * * Затяни, солдат, ремень потуже. Это, право слово, ничего, Если запоздал немного ужин. Знай, Отчизна, сына своего! Он пройдёт, чеканя шаг упрямо По снегам и «чёртовым мостам». Если взводный даст команду: «Прямо!» Здесь одна нога, другая - там! лето 1979. * * * В жизни каждый бы миг мне воспеть, Чтоб она оказалась прекрасна, Но ведь это же нужно уметь – Рассказать про таёжные трассы. Но ведь это же нужно уметь – Тягачи «обувать» среди глины. ...Не забыть оркестровую медь И суровые марши и гимны. Есть солдатскую скромную снедь, Пить болотную воду от жажды. Нужно в сердце хоть что-то иметь, Чтоб стихи народились однажды... 1980.
35 ЗВЕЗДЫ В АВГУСТЕ Может быть, кому-то не придётся Как бы ни стремились, посмотреть. Небо между звёзд, что дно колодца. Звезды! Вас увидев – умереть! ... В ногу мы идём. Шуршит щебёнка. Взвод наш «рельсу» держит на плечах, Где же ты, хорошая девчонка? Мой костёр в разлуке не зачах. – Что, парнишка, в небо засмотрелся? Только на обветренных губах Шёпот нарастает; «Нет, не рельсу, Целый мир мы держим на плечах». 1979.
36 * * * Мы по бетонке дружно топали, Не помышляя о перинах. Траншеи рыть шагали во поле, Натёршись антикомарином. Ломали мы и снова строили. Чем дорожил я, то и снилось. Над головой густыми роями Мошка таёжная дымилась. Цвели заснеженные тополи, Белёсым пухом луг усеяв, И неизведанными тропами Зима кралась на русский Север. 1981.
37 * * * Опять знакомый почерк. Обратный адрес - Z/ …Неумолимый прочерк, Необъяснимый свет. Я письма до износа Твои, поверь, хранил. Трудился – кровь из носа. Не забывая, жил. И в снежной круговерти, В тревожной кутерьме, Я ждал письмо в конверте, И радость в том письме. Меня судьба бросала По всем концам страны. Я видел лес Урала И озеро Чаны. Иртыш, Двину и Волгу. Казатин, Конотоп. Шагал весною волглой И брёл через сугроб. Копал канавы яро, Упрямо тёр полы. Ужель ты мне не пара, И шансы столь малы, Чтоб встретиться нам снова На лучшей из планет? … Немеркнущее слово. Неистощимый свет. 1980.
38 * * * Как часто нас будят тревоги. Мы Родину свято храним Под небом сиренево – строгим. Но что там, а что же за ним? Вновь с грустью тебя вспоминаю И сердцу тревожно в груди. Кто ходит с тобой, я не знаю, Но что же, но что впереди? Хотел я найти себе дело, Чтоб было оно по душе, А слово над миром летело, И в воздухе было свежей. Желал я быть незаурядным, Мечтал и любимым я быть, Судьба же опять на попятный, Что ж было – того не забыть. А было не так уж и много – Свидание. В гости я к ней Пришёл, но позвала дорога – Путь жизни, что прочих длинней. Ремень, гимнастёрка, учёба И, право, не так тяжело Как в пыльной квартире у сноба, Где б тело мне ленью свело. Храним на Земле мы счастливый, Великий и праведный мир, Что лился поток говорливый И книги читались «до дыр». лето 1979.
39 * * * Пусть письмо от тебя не придёт В край суровый дождей и ветров. Знаю, с рельсов судьба не сойдёт. Не ищу я исхоженных троп. Всё мы поровну делим здесь – И буханки и трудный кросс. Чтобы не было атомных гроз – Тут выкладываешься весь. 1979
40 ДРУГУ Скрылось детство за окном вагона. Матери заплаканы глаза. Сын в Сибири с черными погонами Стережёт родные небеса. Ждут нас дома матери одни лишь. Эх, браток, в словах бы не соврать: «Если ты однажды не осилишь Ворога, кто будет вспоминать Как ты бегал, расшибал коленки, Но, не плача, догонял ребят, Как ты смаковал с варенья пенки. На вокзал потом пошёл - солдат. Так вернись же, мать свою обрадуй, По-мужски поговори с отцом, А пока, пожалуйста, не падай, Как там говорится, в грязь лицом...» 1979.
41 ВОСПОМИНАНИЕ ОБ АВТОШКОЛЕ Этот холодный простор. Лютый стремительный ветер. Необъяснимый восторг– Мчусь я на «Газ – полстатретьем». Еду асфальтом шоссе, Иль бездорожьем деревни. Луг засверкает в росе, Заиндевеют деревья. Тихо белеют поля. Церкви старинная кладка. Любвеобильна земля, Только дорожка негладка. Снова почувствовать рад Смазки, тепла и бензина Сытный густой аромат. Это ведь неотразимо. Как я давно не сидел В тесной кабинке удобной. Все, что когда-то умел, Мнится неправдоподобным. Нет, я её не забыл. Многих мальчишек приманка – Старая школа водил Недалеко от Госбанка. …Мастер вожденья седой. Группы учебной ребята. Я и сейчас молодой, Но не такой, как когда-то. Много дорог впереди. Жизнь, набери обороты, Чтоб загорелось в груди Верное чувство полёта… 1980.
42 В ДОРОГЕ На всем пути – от Ачинска до Киева Воруем уголь – надо как-то жить. Грузи руками в ящик и тащи его. Зелёный тлеет – надобно спешить. А над вагоном, чуть поднимешь голову, «Дамокловым мечом» в глазах сверкнёт Та сила, что расплавит сталь как олово. Все двадцать семь могучих киловольт. Со стороны все просто очень кажется – Теплушка и клубящийся дымок. Романтика со службой очень вяжется. Я б ехал год так, если б только мог. ...Опять состав с невероятной силою Толкнёт два раза наш локомотив. ...Звучит в ушах навязчиво-красивый. С «гражданки» сохранившийся мотив. Едва ль не месяц пролетел с заботками Житейскими об угле и воде, А в части ждут нас чьи-то письма с «фотками». Мы долго будем в яростном труде. 1980.
43 * * * В Ужур приехав звонкой осенью, Я на судьбу не возроптал. Она меня в Сибирь забросила – Об этом я всю жизнь мечтал. Шагал под ветром обжигающим, Забыв тепло, презрев уют, Делился хлебушком с товарищем Из тех, что кисть до боли жмут. Атаковал крутые сопки я, Чуть не «схватил» энцефалит. Мы возвратимся к вам неробкими. Душа ж по-прежнему болит. 1980.
44 * * * До свиданья, Сибирь, до свидания, До свидания, нашенский край. Тронул поезд на станцию дальнюю. В май уходит моя магистраль. Здравствуй, Русь! Здравствуй, стройная звонница. Вся краса Золотого кольца. Но Сибирь будет долго мне помниться Обмороженной кожей лица. До свиданья, Сибирь, до свидания. Над Саянами солнце зажглось. Не страшны нам теперь испытания, Если здесь побывать довелось. Ты жила в моих детских мечтаниях, Романтична, светла и дика. – Так, до встречи, Сибирь, до свидания! – Говорю, пригорюнясь слегка. 1980.
45 ДОРОГА Несомненное счастье – дорога В полуночной сибирской степи. У подножья Саянских отрогов Мою веру в себя укрепи. Деревенек неяркие окна Манят тело уютом тепла. Сколь же много с тобою дорог нам За бесцелье судьба воздала. Километры мотают солдаты В маршах мужества на «кирзачи», А на строки всего-то затраты – Часть души да огарок свечи. Нет полезнее в жизни урока, Вклада в память бесценнее нет, Чем вот эта степная дорога И летящий из вечности свет. 1980.
46 ДЫМ ОТЕЧЕСТВА Пламя красным зверем мечется За излучиной речной. Дым костра, как дым Отечества, Навсегда пребудь со мной. Дым, как знамя, в небо взвеется. Лунным светом снег залит. А солдат – он «дымом греется» И крупинкой малой сыт. Карандашики железные – Биографии стило. Ледорубом в землю врезали И поехало-пошло. На три метра в грунт уходим мы. Глины за ворот комок. Если было нужно Родине, Каждый делал то, что мог. Грустно думают солдатики, Кто о чем, а кто о ком, И пропахли их бушлатики Горько-сладостным дымком. Пропитались потом ватники. Жмутся к пламени друзья – Века атомного ратники И России сыновья. 1980.
47 * * * Когда закрутится кассета, Обрушив своды тишины, Припомни, что в Сибири где-то Как будто жизни, ждут весны. Когда не врут метеосводки И в октябре уже пурга, Тогда солдаты «одногодки» Идут на снег, что на врага. Идут в атаку на сугробы, Величье в облике храня, Им не забыть уже до гроба. Мороз и ветер того дня. Какая жизнь падёт на долю Друзей моих, да и мою. Кто пропадёт в глухой неволе, Но если гибнуть, то в бою. Да, гибнуть нужно в поле снежном, Как гибли деды под Москвой, К лесам священным и безбрежным Ложась как нужно - головой... 1980.
48 КРУТОЯР Первый день в Крутояре – Предвкушение встреч. Мы приехали, парни, Чтобы зёрна сберечь. Будем здесь мы как дома, Не забыв, что в гостях. Нам работа знакома До ломоты в костях. Много новых профессий Нам освоить не лень. Освящённый поэзией, Светел наш «трудодень». …Мы живём небогато, Только будем мы жить, Если на элеватор Струйка зёрен бежит. Нитка вечная жизни, Ты сибирской зимой В сердце радостью брызни Золотой и хмельной Много в нас не изжито И пороков и зла. Лишь бы спелое жито Лента жизни несла. Мы селянам поможем – Коль на труд есть права. Что без хлеба мы сможем? Хлеб - всему голова! 1980.
49 НА ЭЛЕВАТОРЕ Пусть скажут, что у юных нет задора. Прошелестят, что мы совсем не те. …Чинили, помню - ленту транспортёра На тридцатиметровой высоте. Нас жёг мороз. Хлестал суровый ветер. К металлу пальцы липли как в меду, И если я сейчас живу на свете, То верю, что сто тысяч вёрст пройду. Сибирь, Сибирь – безмерны расстоянья. Какие люди – прочим не чета. Вы устоите в противостоянье. Любой ваш враг не стоит ни черта. А женщины сибирские окружат, Старясь угостить наперебой. – Ведь мой сыночек тоже где-то служит. Ешь, ешь, солдат, родной, Господь с тобой! – Трещали наши спины под мешками. Романтику никак здесь не найти. Вот гонит сердце к горлу кровь толчками, Того гляди и сердце из груди. Пусть бюрократы «гонят чай» в конторе, А ты сидишь в квартирной теплоте. …Я ж помню, как сшивали транспортёр мы На тридцатиметровой высоте… 1980.
50 НИВА Был марш бросок. Шёл батальон по склону. На косогоре колосилась рожь. Она была ещё совсем зелёной. Приказ: «Вперёд!» С солдата что возьмёшь? Мы строем шли как можно осторожней. Кровь гулко колотила нам в виски, Старанье наше было не порожним, Чтоб не помять ногами колоски. О соловьях бы надо да о росах, Но не могу сейчас я о другом. Вы знаете, как хлеб взрастить непросто? А мы ему на горло сапогом. Вот так, терзаясь, шли вперёд солдаты. Была бескрайней перед нами степь. Сомненья разрешил приказ комбата, Повелевавший развернуться в цепь. И словно камень с наших душ свалился. Как будто крылья вдаль нас понесли. Тяжёлый дождь над нами вдруг пролился. Мы благодарность слышали земли... 1980.
51 ПИСЬМА СОЛДАТ Здесь звезды как искры от электросварки, Усыпав склон неба, что крут, Горят, а невзрачные письма без марок Домой непременно дойдут. Когда я вернусь и те письма увижу, Представится мне наяву, Как доски в костре пламя жадное лижет. Все то, чем сегодня живу. Припомню ошибки, обмолвки, огрехи. Забыть ли мне «пряник» и «кнут»? Хранитесь же, письма – минувшего вехи Пусть руки ничьи не сомнут. Листки из тетрадей в линейку и клетку, Писались они второпях, В нарядах ночных, в коих был я нередко, Один из заядлых нерях. Не скоро натура моя подчинилась Всем тяготам в жизни солдат. Как сердце к уютному дому стремилось. Особо в дни праздничных дат. ...Я к дому родному примчусь непременно, Сукно обменяю на драп, На письма взгляну, часовых вспомню смену – Весь пройдённый службы этап... 1980.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4