64 65 Суворовский музейный сборник Усадьбы Суворовых во Владимирской губернии Шуи Василию Матвеевичу Шимановскому (фактической владелицей части села являлась Устинья Яковлевна Шимановская, супруга Василия Матвеевича — прим. авторов), примерно в равных долях. В XVIII столетии в селе существовала деревянная церковь в честь Рождества Богородицы. К концу века она обветшала и была разобрана. Вместо неё в 1795 году с благословения епископа Владимирского и Суздальского Виктора была построена каменная пятиглавая церковь с престолом в честь Рождества Богородицы. В 1799 году в церкви были устроены два теплых придела с престолами в честь Святителя Николая Чудотворца и Святителей Суздальских Феодора и Иоанна, а с западной стороны храма была пристроена каменная колокольня. В 1846 году дача межевания села Менчаково была размежёвана на 44 участка. Среди владельцев здесь мы видим и потомков дворян, которые являлись совладельцами села в 70‑е годы XVIII века. Среди них и внук генералиссимуса А. В. Суворова — Валериан Николаевич Зубов, которому здесь принадлежит 78 десятин земли19. В Суздальском уезде среди родовых сёл и деревень А. В. Суворова значатся также деревни Курки и Хлябово. По материалам РГАДА деревня Курки принадлежала Василию Ивановичу Суворову и Михаилу Федоровичу Соймонову. В Экономических примечаниях отмечено, что здесь значатся 255 душ обоего пола и 165 десятин земли (Приложение 3). О деревне Хлябово (в некоторых делах записана как Хлебова — прим. авторов) в материалах РГАДА указано следующее: «Деревня Хлябова Василья Ивановича Суворова, Михаила Федоровича Соймонова. Здесь по ревизии 207 душ обоего пола и 580 десятин земли (Приложение 4). Кроме указанных в автобиографии, по состоянию на 1773 год Суворовы владели в Суздальском уезде, рядом с деревней Куркой, ещё одним участком земли. Всего у них было 379 десятин (Приложение 5). Вероятно, позднее эта часть владений объединилась с деревней Куркой и принадлежала уже дочери Александра Васильевича Суворова Наталье Александровне (Приложение 6). Как писал в своей автобиографии А. В. Суворов, в Ковровском уезде среди родовых имений значились сельцо Дьяково и деревня Трутнева: «Дьяково сельцо генерал-аншефа Василья Суворова»20. (Приложение 7). В 1848 году сельцо размежевано на три части. Среди новых владельцев потомков А. В. Суворова не значится. Деревня Трутнева по состоянию на период Генерального межевания в 1778 г. располагалась на территории Шуйского уезда Владимирской губернии. В материалах РГАДА читаем: «Трутнева деревня Генерал-поручика Александра Суворова. По ревизии душ мужеска пола — 40; Удобной земли — 433 дес; Всего земли — 435 дес.»21. В ноябре 1776 года Александр Васильевич в Дьякове и Трутневой выкупает у своего родственника Михаила Александровича Суворова «…мужеска шесть и женска восемь душ…»22. Усадьбой, которой полководец отдавал наибольшее предпочтение и в которой он имел постоянное проживание в 1784–1785 гг., являлась усадьба Ундол, лежавшая на большой дороге, в 40 верстах от Владимира. Здесь волею судьбы крупный военачальник надолго превратился в экономного, рачительного, хозяйственного русского помещика. Село Ундол было достаточно большим и богатым. Впервые о нём упоминается в 1611 г. Оно само и прилегающие к нему деревни разместились на возвышенном месте. К северу от Ундола были крестьянские пашни, а вокруг расстилались густые, богатые охотничьим зверьем леса. К югу от села была расположена обширная торговая площадь, через которую и проходила на Москву большая Владимирская дорога. Отсюда же начиналась и шла на юг через деревню Петрушино большая Коломенская дорога. Ещё в XVI–XVII вв. этими землями владел дворянский род Головиных. По состоянию на начало 70‑х гг. XVIII столетия «Село Ундол деревни Хренова, Лапина, Петрушина с пустошми Княгини Катерины Александровны Голицыной и девиц графинь Натальи и Катерины Александровых дочерей Головиных и Татьяны Андреевой дочери Бутурлиной»23. Катерина Александровна Голицына, дочь адмирала Александра Ивановича Головина (супруга гофмаршала Николая Михайловича Голицына — прим. авторов). Гофмаршал Николай Михайлович Голицын являлся родным дядей (по матери — прим. авторов) супруги А. В. Суворова Варвары Ивановны Суворовой (Прозоровской). Согласно Экономическим примечаниям в селе Ундол с деревнями имелось 300 дворов, в которых проживало более 1800 душ обоего пола, и 2981 десятина земли (Приложение 8). Также в Экономических примечаниях имеется более подробное описание имения: «Село на правой стороне речки Ундолки и по обе стороны дву больших дорог Покровской и Коломенской. Церковь каменная Казанския Пресвятыя Богородицы. Деревни: Хренова и Лапина на суходолах, Петрушина при большой Коломенской дороге, а дачею на левом берегу реки Клязьмы вооной даче озера Великое Криветское Осотное и Попово. Земля иловатая с песком. Хлеб средственной, покосы лутчие, лес строевой сосновой, дровяной березовый и осиновый. Крестьяне на пашне»24. В середине 70‑х гг. XVIII столетия Александр Васильевич выкупает, вероятно, лишь часть имения Ундол. В своей автобиографии он пишет: «…И на оставшиеся по его (отца — прим. авторов) экономии деньги купил разные части к прежде реченным и другия поместья…в селе Ундоле деревнях Гнусове, Петрушине, Хренове, Лапине в 776 году, марта в 21 день от госпожи капитанши, вдовы жены покойнаго Сергея Иванова сына Бутурлина, Татьяны Андреевой дочери, мужеска четыреста двадцать семь, женска четыреста тридцать душ…»25 «…В 1783 году здесь он приказал выстроить себе скромный домик в 200 р. ассигнациями. Но управители убили на это 800 р., убедя, что в 200 р. дом будет очень скуден и особе его неприличен…»26. В середине 1784 году Суворов, уже живя в Ундоле, перевозит сюда часть вещей из своего московского дома. Он писал своему адъютанту Кузнецову в Москву: «Платье мое в Москве разобрать. Что новое изготовить к отправке в Ундол…Книжки переслать ко мне при музыкантах и остальных вещах; тут будут и бриллианты…Я решил все забрать сюда в Ундол из Москвы т. е. тамошняго моего дома: людей, вещи, бриллианты и письма. Вещи подлежащие истреблению сожжем здешними дровами…»27. На это же время во Владимирском уезде Александру Васильевичу Суворову принадлежали пустоши Носова и Куклева. В них состояло «пашни — 106 дес; сенных покосов — 74 дес; лесу — 18 дес. Всего — 214 десятин»2. Следует сказать несколько слов о хозяйствовании Александра Васильевича Суворова в своих имениях. Он был «довольно обо всем сведущ», в нём не было ни малейшей пышности, он был разумным, деловым трудолюбивым и расчетливым хозяином. В своих имениях каждая жалоба, каждый отчет управляющего Суворовым тщательно проверялись. А крестьянин, замеченный в дурном поступке, наказывался сельскими властями, его имя, проступок и наказание заносились в специальную книгу, которую Александр Васильевич раз в месяц просматривал. Как и многие другие помещики, он мог отправить крестьян для работы в других своих вотчинах, а как военный человек и как хозяин просил обращаться с ними довольно строго. В одном из писем в марте 1785 г. он писал: «Матвеич! В Рождествене плотников Суздальских (из Кистышской вотчины) человек 18‑ть. Несказанно желал бы я, чтобы ты их скорее для домашних работ назад отправил. Наблюдать 1 равно выходить на работу, 2 поздно с работы сходить, 3 на работе не дремать. Время спать, есть, пить от 8 до 10 часов по нонешнему дню…»29. В 1784 г. в Ундоле ему предложили устроить конный завод, но полководец понимает, что он прежде всего военный человек, а на вотчину и на него будут возложены определенные обязанности по организации и управлению заводом, в связи с чем он дал следующий ответ: «…Я по вотчинам ни рубля, ни козы, нетокмо кобылы не нажил, так и за заводом неколи мне ходить и лучше я останусь на моих простых незнатных оброках…»30. Все вотчины платили Александру Васильевичу оброк по три рубля ассигнациями с души и пользовались всеми его угодьями, а именно лесами, реками, покосами кроме заказных лесов. В это время его расходы были довольно значительны; кроме дома в Ундоле, он строит и перестраивает еще несколько домов, три церкви, также покупает рекрутов для своих вотчин, выдает пенсии престарелым. Кроме того, здесь полководец устроил школу для крестьянских детей. Во владимирских вотчинах он жил, когда ему было уже более 60‑ти лет. Тем удивительнее кажутся его энергия и работоспособность. В домашней жизни в имении он был очень неприхотлив. По свидетельству очевидцев, и зимой, и летом он вставал в два часа, обливался холодной водой, садился за бумаги и работал с ними до обеда. Нередко он сам будил мужиков на полевые работы, ходил в церковь,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4