32 Суворовский музейный сборник Наградой великому русскому полководцу за Швейцарский поход стало высшее воинское звание генералиссимуса всех российских войск. Король Сардинии наградил Александра Васильевича титулами принца и сделал кавалером орденов Св. Маврикия и Св. Лазаря, а в октябре 1799 года австрийский император пожаловал А. В. Суворову военный орден Марии-Терезии. Император Всероссийский повелел установить памятник князю Италийскому («Русскому Марсу»), который был открыт в Петербурге через год после смерти Суворова. Тяготы похода подорвали здоровье генералиссимуса. Он скончался 6 (18) мая 1800 г. в Санкт-Петербурге и был похоронен в Благовещенской церкви Александро- Невской Лавры. В 1904 г. в Санкт-Петербурге был открыт мемориальный музей полководца, закрывший свои двери для посетителей в 1918 г. Во время Великой Отечественной войны, в 1942 г., в СССР был учрежден полководческий орден Суворова трех степеней, а в 1943 г. «по примеру кадетских корпусов» старой России созданы суворовские военные училища. После завершения Великой Отечественной войны советский генералиссимус И. В. Сталин приказал восстановить Суворовский музей в Ленинграде, что и было исполнено в 1951 г. В первой экспозиции восстановленного музея знаменитого русского генералиссимуса А. В. Суворова был представлен и раздел о И. В. Сталине. Кроме Ленинграда (Санкт-Петербурга) музеи, связанные с именем Суворова, были открыты по всей территории Советского Союза и существуют по сей день в Ленинградской, Владимирской и Новгородской областях Российской Федерации, в Белоруссии, а также в Швейцарии. Ежегодно в день рождения и день смерти А. В. Суворова проводятся мероприятия, связанные с этими памятными датами, в них участвуют представители Суворовских музеев, бывшие и нынешние воспитанники суворовских военных училищ и кадетских корпусов, представители общественности. Выставки, посвященные жизни и деятельности А. В. Суворова, вызывают интерес у всех слоев общества. И сегодня актуально звучат слова Александра Суворова: «Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто послушное порывам скоропреходящих страстей, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Жизнь моя была суровая школа, но нравы невинные и природное великодушие облегчали мои труды: чувства мои были свободны, а сам я тверд».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4