54 IX Мэт не помнил, как его тело было выброшено вниз, как Кловис, пробурчав короткую фразу, выбежал из здания и скрылся в тумане. Ощущение самого себя вернулось к нему уже на горе. В холодном безжизненном пейзаже не поменялось ничего, но серость, владеющая небом, давила с большей силой и постепенно затягивала окружающий горы свет, отчего казалось: вот-вот расстелится коварнейшая ночь. Понадобилось время, чтобы Мэт вспомнил, что произошло. Слова Дако, его интонации звучали в помраченном сознании навязчивой какофонией – сначала как чуждое эхо, а потом громче и громче, пока Мэт с превеликим усилием не взял себя в руки. Дрожа от неуверенности, слабый и опустошенный, он решил не поддаваться. Не искать ответы на новые пугающие вопросы, не думать ни о чем, связанном с Дако. Во что бы то ни стало! Все размышления бессмысленны, они истощают, для хозяина Маяка они просто забавный фильм. Дако хочет испытывать рассудок; он сильно удивится, когда узнает, что Мэт Фостер остановил, победил кутерьму в своей голове. Никаких воспоминаний о прошлом, о Мелинде – второе правило. Тревожно глядя на белоснежные склоны величественных громад, замерших навечно, как и его земное сердце, уже, скорее всего, истлевшее с закопанным на кладбище первым телом, Мэт понял: он не позволит убить образ жены в своем сознании. Оставшиеся воспоминания он сохранит – во имя того, через что супруги Фостер прошли, что создали, их единства, их мира, их Любви. Соблазнам погрузиться в кладовую памяти Мэт стойко противостоит. Пусть он больше никогда не представит дорогое лицо, никогда не вспомнит о нежном голосе, о родной грациозности – Мелинда будет жива в самых глубинах разума, будет с ним в этой Преисподней. Даже если его бросят на монолит и включат иглу, он никогда не отречется от своей Любви! Это решение далось Мэту нелегко; с опускающейся все ниже серостью к нему мчались страхи, чтобы ринуться в зловещие хороводы вокруг горного узника и поочередно его уда-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4