285 я». «Это и есть первооснова», – искусно подытоживает Арций, почти пропав. «До встречи, друг!» Мэт поднимается на ноги, когда непрерывно чернеющее небо подчистую вымарывает красноватые оттиски. Оглядев галерею, он собирается зайти в дом. «Любопытно, как Арций мог слышать, что Лин упомянула про сон во сне, если в те мгновения я еще не создал Эмиссаров и, следовательно, сам Арций еще не стал кометой? Ох... Вы, Эмиссары, воистину всесильны». Покрытый тайнами дом. Большая комната не пустует – лик Мелинды, родной ворожеи, эманации Любви, тут. Слияние с ним. Затянувшаяся дрема Мэта Фостера в объятиях жены скоро закончится легким пробуждением. Вокруг больницы Святого Албана в разгаре вечер, а отделение арт-терапии снова наполнено дождевыми ритмами. Беспечно захохотав, Мэт вскочит, поднимет шторы, и волшебнейший закат намекнет, что супругам Фостер пора отправляться в коттедж. Мэт молодецки поцелует Мелинду, вдохнет охмеляющий запах ее волос. Пальто Лин, болоньевая сума и «Франкенштейн» – прихватить вещички, а потом сразу в дорогу. И беседовать, беседовать! Целоваться – и снова щебетать! Но до тех пор – окутанное чернотой, удлиняющее паузы между сердечными ударами, все хуже и хуже осознаваемое сновидение. Сон во сне. XXII – Какой гротеск, какая феерия – сфера нашего Эксперимента, – изрек Дако, открывая собрание. В купольном помещении Маяка единственный, несменный, исконный правитель Доминиума, не уходивший никуда и никогда, стоял у большого круглого проема, что нынче был избавлен от двери и свободно вел на балкон. По-волчьи Дако глядел на красное небо; оно, пока серые тучи запрограммированно спрятались, всегда такого цвета – и не потому, что в атмосферу однажды вторглась какая-нибудь пунцовеющая взрывоопасная комета, а потому, что его преднамеренно размалевали густо-алыми красками. По изначальной задумке Дако.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4