281 Полное понимание жаркой речи выказала Мелинда, после чего игриво прижалась к мужу, инициировала долгий-долгий поцелуй. Наслаждаясь ее губами, запахом, трепетом, запалом, обнимая сильнее, Мэт, блаженно смеживший веки, наблюдал с вдохновением исследователя за парадом невредимых воспоминаний. Больше они никуда не пропадут. Детство эскаписта. Юность романтика. Длинноволосо-вельветовое студенчество. Всегда божественная Мелинда – знакомство на хитрой аллее, свидания-прогулки, признание стихом, предложение руки и сердца под ограждающим дождем. Адад, Мардук дождя! В тот день Мэт и Мелинда так же стояли на коленях: одно доверяющее лицо напротив другого такого же... Аудиторные рисунки в тетради Лин – это не плоды воображения, а реальные, знаменательные, вечные картины книги Мэта и Мелинды, их мира, их единства. Аин, Гамл, Син, тоннели-спруты. Не припоминают кометы, когда еще Эмиссаров созерцали так напряженно. Доминиум не замедляется, в штатном режиме функционирует Системный центр, но что-то происходит. Нет общих уведомлений об угрозе, однако кольцо комет все ближе. Миллиарды сервилидов, мертвенно любопытствуя, тараторят на своем языке. Господин в черном полоумно кувыркается среди горных снегов и упрямо не желает, чтобы Эмиссары, разгоняющие небесную серость, тянулись к его морщинам; снега же превратятся в талые воды, журчание которых принесет величественным горам жизнь. Долина Менгиров заново обретает оранжевое зарево – господин в коричневом тому свидетель: застыв на поспешно выбранной и уже отреставрированной Эмиссарами вершине исполинского столба, он не подмечает ни шквалов, ни молний; снедаемый страхом будет оплакивать быстро пропадающие остатки темно-бирюзовой непогоды. Пищит и беспокойно защищается чудодейственной плитой господин в желтом, топчется на покрытых туманом шершавых камнях, хотя опасность – если так можно назвать изумительный циклон льющихся из открытого космоса ионов – жалеет господина по-отечески; ионам нужна белая башня, они наводнят ее
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4