22 Мэт открыл глаза и долго глядел на горы. Золотистые огни пропали с их снежных красот. Несмотря на то что грандиозные виды ему ужасно надоели, он захотел рассмотреть каждый белый пласт, каждый доступный уголок, всякую вершину из сотен, находящихся впереди. Снега потустороннего мира сами по себе, определенно, пленяют особенной эстетикой – паранормальной, чернокнижной, пронизанной седыми тайнами незапамятных времен. И он смотрел. Пристально, спокойно. Не надеясь заметить какое-либо движение в этой обмершей панораме. В горах обитают какие-то животные, птицы. Здесь же не было никого. Глубочайшая тишина, неодолимая статичность. Правда, гдето вдалеке Мэт различил красную точку, которая, казалось, шелохнулась пару раз. После того как она исчезла, он перестал думать о ней. – Нам пора. Голос Кловиса зазвучал спустя месяцы или годы. Господин в коричневом снова спешил, а по шершавым камням, что полностью скрылись под обилием тумана, он проворно бежал, оставив Мэта позади. Последний не торопился. Нужно подготовить вопрос. Один вопрос, наиважнейший. Маяк. Подъем. Дако снова стоял спиной к выходу на балкон. Теперь его глаза были похожи на змеиные, они изучили Мэта с ног до головы и жадно впились в лицо Фостера. – В этот раз ты новой информации не услышишь. Я просто расскажу о человеческой свободе. О том, чем все на Земле обладают. О том, чего ни у кого на Земле нет. Свобода... Невозможно сосчитать афоризмы о ней, каждый философ – профессиональный или кухонный – хочет дать ей определение. Но нельзя объяснить то, что попросту не существует. Поэтому получается полная бессмыслица – например, у ваших просветителей. Да, свободы нет. На Земле. Посмотри на меня: я свободен. Моя воля создала целый мир, ни один закон – физический, писаный, старый, новый – не влияет на меня. Я знаю о том, что будет со мной через тысячелетия. И свое будущее сделаю я – вот свобода. На Земле вы только играете в ответственность и возможность выбора, но все это – узорная вуаль, прикрываю-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4