219 му придется шагать до потери рассудка. Коварное устранение Говарда было частью задумки. В действительности истинный Майкл из того дня выглядит по-другому; здравый смысл на этом настаивал. Отис заменил медработника собой, велел Нефасу включить подделанный вариант, а сам как-то ухитрился вживить в сознание Мэта лживый образ и затем, что называется, хлопнул в ладоши. И все ради эффектного ошеломления, какое усилили бы речи безумца. Чтобы повелитель ощутил свою ограниченность, ничтожность и сдался, оставшись в Доминиуме. Мэт Фостер начнет сходить с ума в пагубном коридоре, завоет о пощаде – вот чего они ждут. Но зачем понадобился маскарад с клоунскими выпуклыми линзами и респиратором, искажающим голос? Почему Отис занялся подстрекательством против Ахатеса, ведь сам господин в зеленом намекнул откровенно, что Ахатес достоин властвовать Доминиумом? После предположения о лживом образе в сознании можно ли еще какие-то образы посчитать таковыми, специально сконструированными и внедренными туда? Снова в разуме посеяны сомнения? Мелинда – она есть, или это лживый образ? Мэт поменял бег на неуверенный шаг и вцепился дрожащими пальцами в свое холодное лицо. Вопросы сегментировались, спутывались вредоносным мотком, негармонично шипели теми навязчивостями, которые повылезали из-за аргументов Нефаса. Знакомая боль в груди и голове, внезапно проклюнувшись и безотлагательно разрастаясь, обещала на сей раз экстренную казнь через тотальное умопомрачение. Молнии скреблись о пленку. Взмолиться впервые – робко, но от всего сердца – святости и доброте, заступничеству и альтруизму, светлым божествам Земли и ее животворящим реликвиям, вселенским Неименуемым Силам и сострадательным Эмиссарам. Просить у них прощения. Не ради немедленного избавления от боли или рассечения червивого мотка. А во имя магического, сияющего, подбадривающего лика Мелинды, заботливого образа, лучистого оберега души, чье появление за сомкнутыми веками защищало, спасало лучшее в Мэте Фостере волшебством Любви
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4