200 однако покрытые трещинами стены выстояли. Вблизи искромсанных ступеней Говард остановился. – Вам нужно подняться и зайти в помещение, – монотонно вымолвил помощник, его палец указывал на произведение искусства, еле пережившее чудовищное издевательство. Мэт, закончив отмахиваться от поднятой черной пыли, сказал Говарду никуда не уходить и ждать возвращения повелителя – того, который сейчас перед ним. Дальше были недолгое карабканье наверх, прыжок над сваленной разбитой колонной и проход внутрь храма через крупную расщелину, что образовалась прямо там, где когда-то, судя по всему, изобиловали орнаментами торжественные двери, от каких остались только ошметки. Войдя и заметив господина в бирюзовом, Мэт ничего не произнес, хотя неимоверная разруха, царящая в зале, вынуждала испустить возглас умалишенного. Большинство внутренних колонн, в свое время величественных и, возможно, имевших для кого-то сакральное значение, превратились в разбросанные островерхие каменные пеньки и груды грязной крошки на полу. В конце зала – провал немалой длины. Опасная полоса зияет угрозами глубокой тьмы. Над этим провалом к наполовину осыпавшейся стенной лепнине чем-то приколочен старый-престарый стул, сходный, очевидно, с троном вечность назад. Теперь он – склейка безобразных щепок. – Идите сюда, – зазвучал голос Ахатеса. Стоя рядом с одним из островерхих обрубков, господин в бирюзовом рассматривал нечто разноцветное. Мэт, пока шел к нему, дивился и безумному антуражу, и отсутствию других Выращенных Младенцев. Процедура передачи власти – эпохальное событие. Аналогов которому не предвидится. Почему же не позвали остальных из братии? Повелитель задал соответствующий вопрос и получил спокойный ответ: – Мой творческий беспорядок не для их глаз. Но Ахатес врал: этот беспорядок не его. Самые мрачные ощущения подсказывали, что древнее пепелище снаружи и давнишний погром внутри – вовсе не дело рук Ахатеса, а результат буйства разнузданной психопатологии под прикрыти-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4