197 Мы здесь застряли в небытии. Потому что мной заперто ваше сознание, обреченное на смерть. Откуда-то взялся в перекрестном проходе между воротами и дверью беловолосый юнец. Он поглаживает рукава своего бирюзового пиджачка и мило улыбается во все ослепительно белые зубы. – Что? Мы разве знакомы? Какого черта, эй! Что вы себе позволяете?! – возмущению Мэта не было предела. – Сейчас же выпустите меня! Но паренек, приоткрыв ворота, юркает за них, и Мэт мчится следом, разъяренно обещая отборной руганью найти управу на этого хулигана. Пнув створы ворот, скакнув по мостку и вбежав в манеж, он замирает с ощущением дикого ужаса: тишина – ни единой живой души. Не могли же все так быстро выйти отсюда через дальний пролет! Попятившись, Мэт оборачивается и замечает увесистый ржавый замок, запечатавший и ворота. Оконца замурованы. Пролет! Его ничто не загораживает, за ним все еще видно улицу. Мэт кидается вперед, от страха спотыкаясь и путаясь между барьерами; они же в свою очередь начинают стыковаться, умножаться и складывать сплошные высокие стены загона, который становится не имеющим формы. Коварно просачиваясь из-под земли, наступают грозные полчища бирюзового газа; они частично взметаются к балкам крыши, где по-охотничьи крадется туша, крылатая и с плотоядной пастью. Задыхаясь, Мэт не может вскрикнуть. Он бьет кулаками по стенам – в надежде, что доберется до пролета. Все труднее различать, куда ноги упрямо его несут. Либо за ближайшей стеной, либо прямо сзади – звериный рык. Мэт опрокинут, как поверженная фигурка. Забитые ноздри потрошит мерзейшая вонь. Белоснежно-лучезарные клыки вонзаются ему в глаза. Чудом приходя в себя и отупело моргая, повелитель, должно быть, не сдерживал безнадежных воплей, аранжированных кошмарными чувствами. Иначе как объяснить то, что Минакс не просто забыл про узорчатые грозди – он, в высшей степени изумленный, припаянный ошалелым взглядом к Мэту, почти
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4