192 все помещение сотряслось от непривычных для него звуков, или только в голове прогрохотали ядовитые слова того, о ком всегда надо говорить во множественном числе? Мэт, собравшись с духом, повернулся на спину и увидел над собой отталкивающую физиономию сервилида. Миниатюрные пучки всеохватного свечения выразительно скользили по синей ленте работника. – Мне нужно встать. Подними меня так, чтобы я принял вертикальное положение, – произнес внятно Мэт, пользуясь затишьем в камере. Когда помощь была оказана и подтвердилось, что все в порядке с движением ног и рук, повелитель окинул взглядом комнату и скомандовал Говарду: – Доставь меня в Маяк – белую башню. Угрюмый пленочный коридор, который открылся, как только повелитель с помощником очутились на широкой улице, обрамленной повернутыми к башням прожекторами, безальтернативно вынуждал думать о господине в красном. С одной стороны, Мэту было безумно жалко Арция; механизмы памяти то и дело возвращали его довольное молоденькое лицо, его преисполненные энтузиазма речи, учтивые манеры – на это шустрым появлением и срывом со щек отвечали новые слезы. Но, с другой стороны, Мэт злился все сильнее. Приняв неимоверно ужасное решение о конце своей долгой жизни, подлетая к проклятой рекреационной камере, Арций не удосужился поразмышлять о том, а что же творится с психикой дражайшего повелителя, на какое горе он, идя безропотно под иглу, обрекает человека, чьим другом так желал стать и так стремился оставаться. Как эгоистично он поступил! Хотя кто тут пеняет на чужой эгоизм. Тем не менее совершенно нет сомнений в добровольном выборе Арция – так же, как и нет сомнений, что никогда не наступит пора заглянуть за пределы мелькающих полиэтиленовых поворотов, за пресловутые мутные стены, защищающие от суровости реалий Доминиума. В куполе Маяка Минакс дожидался один. Поднимаемый элеватором, Мэт сразу обратил внимание на встревоженного господина в желтом, не отводившего округленных глаз от чер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4