174 вых истуканов не препятствовала его движению, но уловимое зловоние, отнюдь не податливые всплески тумана и постепенно показывающаяся сквозь бурливую серость пленка стен с мелькающим силуэтом за ней будто заставляли образумиться и вернуться туда, где безопасно. Назад пути нет. Страх – это иллюзия, гнедая фантазия. А бирюзовая фигура в выплюнутой туманом кубической тюрьме – выбор. Когда Мэт прошел в Кубос, узник уже застыл в углу. Увидев печально-вдохновленного человека в завязанной на поясе белой пелене и составляющего ему компанию сервилида с опознавательным знаком, Ахатес точно бы сбавил невыносимую духотищу своей тюрьмы холодными словами: – Какая мерзость. Ну и ну. – Я реален. Вы ведь заметили, что Кубос перестал работать. Господин в бирюзовом хмурился и молчал. Его одежды были сильно измяты, волосы взъерошены, а вокруг глаз словно набрызгали пунцовой тушью. Додумавшись до чего-то, он наконец спокойно заговорил – по пронзающему взору, полному небеспричинного отвращения и уверенной важности, понималось, что Ахатес приходит в себя: – Да, вы реальны. Ибо не предполагает Кубос страдания от галлюцинаций. И это никак не делает вас менее мерзким, чем вы есть. Что за трюк? Вы должны были сдохнуть. – Отис и остальные спасли меня. – Надо полагать, спасли не слишком надолго. Итак, я ваш злейший враг. От убийцы следовало бы держаться подальше, но вы пожаловали аккурат в мои рученьки. С какой целью? Укорить, унизить, поглумиться? Негоже поступать так в вашем-то положении. Полусерьезно-полушутя Ахатес развернул пустую ладонь левой руки: он отправил бы в мозг идиота еще с десяток доминат – без сомнений. Клевать на провокации, уступать эмоциям, выяснять отношения – это все не входило в планы Мэта, который догадывался, что силы и способности господина в бирюзовом сейчас слабы и что армия снаружи по малейшему сигналу владыки подавит заключенного, даже если тот и не начнет себя плохо вести. Ахатес держится гордецом, но
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4