137 Арций грустно вздохнул и пнул случайный камень, но как только он завидел Говарда, спешащего к повелителю сквозь бурную серость, то просиял и по-дружески приветствовал сервилида с синей лентой. – Что это такое? – растянул Мэт, приходя в себя и указывая на рдеющее свечение клыкастого входа в пещеру. – Хранилищный сектор – так мы называем подземный лабиринт. Согласен, циничное название. Оно не моего авторства. Мэт, вы неважно выглядите. Я могу предложить седальгетик. – Нет, спасибо. – Тогда пройдемся! Буду очень рад поговорить с вами. Господин в красном повел рукой, занавеси тумана распахнулись, демонстрируя пустыню черных камней разнообразной величины. Арций тут же предался прогулке, испытывая подлинное удовольствие, что читалось в его глазах, широко открытых, воодушевленных и доверчивых. Мэт, велев Говарду не отставать, держался рядом. Рассудок вернулся к нему, несмотря на проделки туманных зверюг, крадущихся по периметру пустыни. Тем не менее он чувствовал скорбную подавленность после увиденного под землей. – О Хранилищном секторе знают все сервилиды. Из рекреационных камер туда несут младенцев – не всех подряд, конечно же. Лишь некоторых. Программа решает, какой младенец – образно говоря, в законсервированном виде – отправится в хранилище. Почему вам не по себе от моих слов, Мэт? – Вы еще спрашиваете?! Я видел, как младенец становится сервилидом. Это просто ужасно! Но превращение его в убогую скульптуру и размещение среди прорвы таких же скульптур!.. Нет слов. Кем надо быть, чтобы придумать такое! Неужели из них потом сделают Выращенных Младенцев? – Увы, нет, – с мимолетной грустью в голосе ответил Арций и спросил: – Из-за чего у вас такое трепетное отношение к младенцам? – У меня? Вообще-то на Земле большинство адекватных людей не остаются равнодушными, если с детьми случаются какие-то беды. Добрые люди сопереживают, стремятся по-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4