133 Младенец. Его неистовый крик – это единый вопль сотен ведьм, бьющихся в экстазе на омерзительном шабаше. Безжалостной колыбельной завелась игла. Жуки, две недружественные игрушки, попрыгали на лобик и проделали свою работу. Вздох – жадным рывком. От малыша стал исходить зовущий гул наподобие мяуканья, который перерос бы в полноценный плач крохи через секунду-другую. Игла усыпила. Тельце задергалось, его части взбухали и вытягивались, голова надувалась, как воздушный шарик, пока не приобрела вид штампованной маски. Этот сервилид отправился выполнять определенные программой задачи, а шок внутри Мэта сулил остаться надолго. За следующими перерождениями он наблюдал отрешенно, точно сквозь дымку. Их – с протяжными паузами – прошло пять или шесть, прежде чем материализовался еще один младенец. Мэт, сглотнув, сжал зубы, остался на месте. Пронзительноошалелый ведьминский вопль способен расколоть монолит. Ожесточенный взвизг. Жуки. Вздох. Гул. Игла пронзила головушку, ревела и углублялась. Но в сервилида обеззвученный малыш не превращался... По его коже разлилось сизое сияние, и затем резко она покрылась гематитовой коркой. Игла замолкла, поднялась, отъехала в сторону. На постаменте под ехидствующим светом увлеченных ламп не шевелилась скульптура из гематита, грубо передающая младенческие очертания. Ошарашенный Мэт не верил собственным глазам, подался вперед, но мутные зрачки надсмотрщика, засверкав повергающими в трепет искрами, отчетливо дали понять, что вмешиваться нельзя. В камеру тем временем откуда-то извне влетел пришлый сервилид: оказавшись у монолита, он резво подхватил скульптуру и, держа ее перед собой, как долгожданный подарок или бесценный трофей, направился к стене. Надзорный проводил их привычным мертвецким взглядом. – Говард, быстрее следуем за ним! – крикнул Мэт, показывая на пропадающего за стеной сервилида. Говард взял повелителя за локоть и поспешил доставить на мрачную улицу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4