26 щика и только посмѣялся надъ его суевѣріемъ. «Ни Бога, ни бѣса нѣтъ», отвѣчалъ онъ деньщику и не хотѣлъ далѣе его слушать. Но деньщикъ умолялъ его послушать его совѣта—-осѣнить себя крестнымъ знаменіемъ, когда послышится ему голосъ опять съ совѣтомъ застрѣлиться. «Тогда увидите, баринъ, что и Богъ и бѣсъ существуютъ: голосъ сейчасъ прекратится, ибо ясно, что это говоритъ бѣсъ и хочетъ привлечь васъ къ самоубійству, чтобы навѣки погубить вашу душу». Отпустивъ деньщика и нѣсколько успокоившись, Милоновъ опять услышалъ прежній голосъ изъ-за печки и рѣшился перекреститься. Голосъ мгновенно замолкъ. Это произвело на него сильное впечатлѣніе: онъ сталъ задумываться, сталъ вспоминать свою прежнюю жизнь; невольный ужасъ напалъ на него, и онъ навсегда рѣшилъ съ нею разстаться и остальные дни жизни своей посвятить покаянію во грѣхахъ. Ни мало не медля подалъ въ отставку, снялъ блестящій гвардейскій мундиръ, надѣлъ простой овчинный тулупъ и въ немъ пѣшкомъ пошелъ въ Кіевъ, съ намѣреніемъ поступить для покаянія въ Кіево-Печерскую лавру. Начальство лаврское, увидя полковника гвардіи въ простомъ тулупѣ, затруднилось его принять въ число своей братіи и вынудило Милонова лично явиться къ Кіевскому митрополиту съ просьбой о его принятіи въ лавру. Митрополитъ очень удивился, увидя предъ собой полковника въ нищенской одеждѣ; но когда Милоновъ откровенно повѣдалъ ему все случившееся съ нимъ и всю жизнь свою, митрополитъ посовѣтовалъ ему не оставаться въ Кіево-Печерской лаврѣ, какъ обители шумной и городской, которая не удовлетворитъ его стремленія, а лучше отправиться въ пустынную обитель Глинскую, къ старцу игумену Филарету и, подъ его опытнымъ руководствомъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4