53 6 января 1797 года поздно вечером Дашкова со свитой прибыла в Коротово. Стояли 60-градусные морозы. «Моя изба, – напишет Дашкова, – была довольно просторная; напротив нея была кухня, а лучшая изба в боковом переулке неподалёку была приготовлена для моей дочери»(138). Комната княгини была перегорожена зелёным суконным занавесом, который мисс Бетс догадалась захватить с собой. Ночью три горничные Дашковой спали в отгороженной части. При этом «они так внимательно за мной ухаживали и были так чисты, что ничуть меня не стесняли», – указывает княгиня. Днём же горничные находились в комнате мисс Бетс (139). Конечно, учитывая деятельную натуру княгини Дашковой, в Коротково ей было скучно! Она жила, «…не имея возможности гулять даже с наступлением поздняго и короткаго лета, так как кругом были всё болота и непроходимые леса»(140). «Наше положение казалось нам ещё печальнее потому, что морозы, сковавшие окружающие нас болота, делали их доступными для езды и значительно сокращали путь из Петербурга в Сибирь, вследствие чего большая часть кибиток со ссыльными проезжала мимо моих окон»(141). Однажды, увидев кибитку не похожую на крестьянскую, Екатерина послала лакея узнать кто это. Человек в повозке оказался дальним родственником княгини, который ехал в ссылку в Вологодскую губернию, куда он был сослан после исключения со службы. За предосудительные речи о государе группа унтер-офицеров гвардии была сослана в Сибирь, а он был подвергнут пытке, «вывихнувшей ему все члены»; из-за чего он дрожал всем телом, заикался и лицо его искажалось судорогой (142). Екатерина Романовна читала, рисовала… «Мы предусмотрительно захватили с собой из Троицкаго книг и карандашей, которыми рисовали на белом столе разные виды и картинки; каждые три дня стол мыли и он опять служил нам для той же цели – бумагой мы должны были дорожить». Кроме того, рядом оказался «маленький казачок», который развлекал всех своими забавными выходками. Время шло мирно и тихо «в безропотной покорности воле Божией. Моё спокойствие внушало и моим спутницам мужество и терпение»(143). Есть свидетельства, что местные мужики уважали опальную княгиню, поправили крышу её избы, помогали в других хозяйственных делах. И она откликалась на добро: учила крестьянских ребятишек грамоте, врачевала и людей, и домашний скот. Когда в соседнем селе Уломе начали возводить каменную стену церкви, она давала каменщикам советы, безмерно удивляя их. Она всё умела (144). А бездеятельности её натура не выносила… Дашкова вспоминает также о: «Деликатные заботах, которыми крестьяне ежедневно окружали меня. Два раза в неделю они приносили мне с базара всякую вкусную и даже
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4