463 «Теперь нетрудно сказать, что …для одоления такого завоевателя, каков был Наполеон, требовались от России для её вечной славы жертвы важнее Смоленска. Сами враждующие главнокомандующие оба должны были скоро померкнуть перед кометою, пожигавшею и давившею Россию: один – заживо от несправедливого негодования и народного ропота временно, другой – навсегда от смертельной раны на Бородинском поле; а между тем седой старик, судьбами России от невероятной раны в молодости чудносохранённый, имя которого было уже в устах народа, предназначался довершить славную борьбу за честь опозоренного было уже в устах народа, предназначался довершить славную борьбу за честь опозоренного Отечества и потом за порогом его умереть тихо, передав летописям новое имя на вечное прославление» (Граббе). Версия Ростопчина об отношениях двух полководцев: «Источник этих ссор заключался в том, что кн. Багратион был старше Барклая в чине, но последний опирался на своё звание военного министра и тотчас же после соединения его армии с армией кн. Багратиона взял над нею начальство. Так как оба они очень дорожили мнением Москвы, то часто писали мне письма, полные жалоб друг на друга. Но Барклай, будучи более благоразумным, сохранял и более достоинства; между тем как кн. Багратион говорил глупости о своём товарище и хотел выставить его то человеком бездарным, то изменником. Барклай был человек благородный, но осмотрительный и методичный; он сделал карьеру, благодаря своим личным достоинствам, всегда служил отлично, был покрыт ранами. Забота его состояла лишь в том, чтобы сохранить армию, вести своё отступление в полном порядке. Храбрости он был испытанной и часто изумлял своим хладнокровием в опасности. Багратион же, одарённый многими качествами, присущими хорошему генералу, был слишком необразован для того, чтобы иметь главное начальство над армией… Он всё хотел сражаться, потому что Барклай избегал сражениями, если бы он командовал армией, то подверг бы её опасности, а может быть, и погубил, упорствуя в обороне Смоленска» (Ростопчин Ф. В. «Записки о 1812 годе», Изд. Русская книга («Советская Россия»), М., 1992 – см. № 561). Позднее все российские историки признают, что принципиальная стратегическая линия, намеченная Барклаем на начальном этапе Отечественной войны, не была изменена Кутузовым, и преемственность в командовании была сохранена. В историю военного искусства, по мнению западных авторов, он вошёл как создатель военной разведки, архитектор стратегии и тактики «выжженной земли» – отрезания основных войск противника от тыла, лишения их снабжения и организации в их тылу партизанской войны. Как считает Муромцев: «Барклай де Толли своим хладнокровием и удивительной распорядительностью сохранил армию» (М. М. Муромцев «Воспоминания. 1812», Ж. Русский архив, 1890, № 3, С. 366-381 – см. № 445). (797) Булгаков А. Я. «Воспоминания о 1812 г…», Указ. соч. (см. № 14), С. 272. (798) Сергей Ростопчин и после Бородино продолжал служить у Барклая де Толли. В ОПИ ГИМ сохранились письма Ф. В. Ростопчину, собственноручно подписанные главнокомандующим М. Б. Барклаем де Толли.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4