329 В молодости Фёдор Васильевич был страстно влюблён в будущую жену. Екатерина была очень хороша собой: высокая, с правильными и выразительными чертами лица и чёрными глазами, полными живости и огня. Ей претит двор, развлечения и бесконечные танцы её раздражают; она охотно бы обошлась «без приглашения на танец». Она обладала сдержанным, необщительным характером, избегала светских развлечений, но это только радовало графа. Сам граф был вхож в великосветские салоны. Принят при дворе. Начитанный, образованный, находчивый, удачливый, остроумный, несомненно перспективный… Его изящно-отточенные юморески, сочинительские шутки, шаржи позволяют ему быть «своим» в кругу элиты, знатоков и любителей искусств, философствований и художественной пластики. Вороново, благодаря ему стало местом, где себя хорошо чувствовали носители разнообразнейших характеров, темпераментов, наклонностей, привычек, привязанностей и отталкиваний, везений и невезений. Граф страстно любил своих детей и при возможности заботливо занимался их воспитанием. «Мои дети, – писал он одному из друзей, – подрастают и хорошеют. Я настолько привык себя видеть окружённым женой и детьми, что с грустью разстаюсь с ними, когда по делу вынужден отлучиться на несколько дней». Фёдор Васильевич пишет о своих старших дочерях: «Они растут и очаровывают», «София похожа на розу, но личность уже сильная, привлекательная, оригинальная, с характером, часто непослушным». Любил он и жену: «Моя душа принадлежит тебе до последней минуты моей жизни», - пишет он ей (1047). Екатерина же оказалась довольно суровой и холодной матерью. Именно от неё во многом в вороновском имении исходила семейная «власть». О детстве двух старших дочерей Ростопчиных расскажет позже их прапраправнук Кристиан Катино по воспоминаниям своей прапрабабушки Софьи (1048): «…В Воронове запомнится любознательной девочке, находящейся во власти живого и бурного темперамента, гурманство и роскошь, с одной стороны, и строгая, неприветливая мать, диктующая всяческие ограничения, с другой стороны. Спартанское воспитание требовало ограничений в еде, и детям было запрещено пить и есть между регламентированными приёмами пищи: поэтому: София украдёт кусок хлеба, из тех тщательно просчитанных кусков, предназначенных для лошадей конного завода, однажды на Пасху у неё случится несварение после того, как она украдкой съест 10 яиц. София и её сестра Натали умудрились выпить воду, предназначенную для собак, так как ужасно хотели пить… Что и говорить, воспитание не для девочек, а мать ещё пресекает все порывы нежности и отталкивает руки Софии, когда та пытается обнять мать. "Ну, ну, что за нежности" – презрительно бросала она.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4