328 В 1823 году в Москву возвращается Фёдор Ростопчин с женой, дочерью Лизой и сыном Андреем. Возвращение графа стало большой радостью для Николая Ивановича – обе семьи стали почти родными. Они многое знают и помнят друг о друге. Тончи опять бывает у Ростопчина в доме на Лубянке. Однажды, произошёл такой интересный разговор, описанный Александром Булгаковым, который подтверждает, что несмотря на свои государственные и семейные заботы, граф не забыл о происшествии с другом во Владимире: «Граф Фёдор Васильевич разливал обыкновенно сам при конце обеда какое-нибудь сладкое вино. Обращаясь один раз к Тончи, он сказал ему: "Permettez-moi, immortel philosophe, de vous proposer deconfondre dans votre verre les trois fameusts gouttes lesquelles, dans un certain temps d’exécrable mémoire, avaint menace les jours d’un des plus grande hommes des temps modern (Позвольте мне, бессмертный философ, сделать вам предложение – смешать в рюмке вашей те бессмертные три капли, которые в злосчастное некогда время угрожали прекратить жизнь одного из величайших мужей новейших времен..!)" Тончи прежде всех начал смеяться шутке Графа Ростопчина. – "A! Les trois gouttes, – повторял Тончи, – Vous n’avez pas, oublié, Monsieur le Comte, sette singuliere épisode de ma vie? Le moment ou ces trois gouttes - la vie, la mort et l’éternité allaient ce confondre (Да! Памятны мне три капли, – повторял Тончи, – Вы не забыли, Граф, этот самый эпизод жизни моей?.. Минута эта…, в которую видел я приближающуюся смерть… минута, в которую должны были слиться в одну – три капли: жизнь, смерть и вечность!) "»(1045) Причина, по которой граф приехал в Россию, была грустной – заболела его любимая дочь Лиза, которая оставалась для него в этот период единственной отрадой. Письмо из Москвы от 12/24 августа 1825 к графу Воронцову показывает, в каком тягостном состоянии пребывал Ростопчин в последний год своей жизни: «Мои дочери (Софья де Сегюр и Наталья Нарышкина – прим. автора) находятся так далеко от меня, что я боюсь умереть, пока они будут в дороге. Мой старший сын, чуждый мне по духу, не даёт о себе знать из Флоренции. Андрей подаёт слабые надежды, я не успею увидеть его расцвет. Горько мне сидеть в одиночестве в этом хмуром городе среди соотечественников, которые платят мне чёрной неблагодарностью и превратили меня в жертву своего лицемерия»(1046). По возвращении в Россию родители отдают Андрея учиться в Пажеский корпус, где он «подаёт слабые надежды». Жена Фёдора Васильевича стала ему совсем чужой. Эта семейная трагедия Ростопчиных заложилась уже очень давно. Просто Граф, занятый службой и иными государственными заботами, своими страстными увлечениями, не замечал этого. Или не хотел замечать.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4