237 прим. автора) из армии, думал провести с ним около часа, и вместо того просидел у него от осьми часов утра до трёх пополудни. Оба сии знаменитые мужа имели свои участки забот, свою долю огорчений, своих недоброжелателей, и обстоятельство сие немало способствовало к сближению их и утверждению между ними истинной приязни» (А. Булгаков) (797). Говорили они также о своих близких: старший сын Ростопчина – Сергей Фёдорович, штаб-ротмистр, служил у Барклая-де-Толли адъютантом во время Бородинского сражения и был ранен (798). «Намереваясь сразу после встречи с Ростопчиным ехать дальше, Барклай-де-Толли неожиданно почувствовал себя плохо. Он вынужден был задержаться во Владимире на более длительное время» (В. Титова) (799). Здесь обострившаяся болезнь заставила его задержаться ещё на три недели (800). И в октябре 1812 года он всё ёщё оставался во Владимире. Продолжались его беседы с московским Главнокомандующим, который выехал из города в конце октября. Да и сам Ростопчин, со слов А. Булгакова, постоянно болел: «На другой день после посещения Графа Барклая де Толли, вошедши, по обыкновению моему, поутру к Графу, я нашёл его в болезненном состоянии. Он всю ночь провёл без сна и, увидя меня слабым голосом: "Я весь болен; с час назад был у меня сильный обморок. Шнауберт (доктор Графа) прописал мне лекарство и велел остаться весь день в постели. Мне нужен покой"»(801). Находясь во Владимире Толли написал несколько писем различным государственным и общественным деятелям, в том числе своё «Объяснение генерала от инфантерии Барклая-де-Толли о действиях первой и второй Западных армий в продолжающейся кампании 1812 года». Это «Объяснение» вместе с письмом было отправлено из Владимира в ставку Александра I. В нём он вновь оправдывался за вынужденное отступление, объясняя свою стратегию, которая в конечном счёте спасла армию и Россию (802). Фрагмент портрета М. Б. Барклая-де-Толли работы Джорджа Доу, 1829 г.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4