215 Претворил ли Генерал-губернатор свои слова в жизнь? Ведь «говорить, что убьёшь – не значит убить!» Точно известно, что по вступлении неприятеля в Москву Ростопчин повелел сжечь и свой дом в Москве на Лубянской площади (пожар, впрочем, был потушен), и дачу в Сокольниках. В биографии Ростопчина есть несколько фактов, которые подтверждают тот факт, что граф не цеплялся за имущество и деньги – он вовсе не был жадным! Поэтому поджёг своих имений выглядит очень правдоподобным. Отступая вместе с русской армией по Старо-Калужской дороге, следовавшей к Красной Пахре (ставке Кутузова), повелел также сжечь свой роскошный дворец в Воронове, вместе с произведениями искусства, которыми он не жалея средств, украшал свой главный дом. И даже конюшню, разведением новой породы лошадей в которой он самозабвенно занимался несколько лет. В стойлах, по словам Фёдора Васильевича, стояло не менее 500 лошадей. Как вспоминает внучка Ростопчина Лидия Андреевна, он сделал на французском языке специальную надпись: «Я употребил восемь лет на украшение этого дома и жил в нём счастливо, окружённый семьёю. Жители этого поместья в числе 1720 душ оставляют его, при вашем приближении и я, по собственной инициативе, поджигаю свой дом, чтобы вы не осквернили ея вашим присутствием. Французы!.. здесь вы найдете один лишь пепел»(692). Вскоре Вороново стало настоящим театром военных действий. Покидая Москву, Ростопчин сознательно оставил на разграбление французам своё московское имущество стоимостью около полумиллиона рублей, желая разделить участь всех простых москвичей. «Я послал камердинера на свою дачу, чтобы взять там два портрета, которыми я очень дорожил: один – жены моей, а другой – императора Павла. Надо тут заметить, что в обоих домах моих оставлена была мною полная обстановка: картины, книги, мраморные вещи, бронза, фарфор, все экипажи и погреб с винами. Хотя я и наперёд был уверен, что всё это будет разграблено, но хотел понести те же потери, какие понесены были другими, и стать на один уровень с жителями, имевшими в Москве свои дома. Каких-нибудь двадцать телег могли бы увезти всю эту обстановку, стоившую полмиллиона; в распоряжении моём находились тысячи лошадей, да кроме того ещё лошадей 500 могли бы быть доставлены из поместья моего Воронова, – но таковы уже были побудительные причины моего пожертвования», - пишет Ростопчин (693). Многие специалисты считают, что оба портрета, за которыми Ростопчин посылал своего камердинера: портрет Павла I и жены губернатора Екатерины Ростопчиной, были работами Н. И. Тончи. Всё было впоследствии расхищено. По его собственным воспоминаниям, как уже упоминалось, Генерал-губернатор уехал из города, имея при себе 130 000 рублей казённых денег и 630 рублей собственных, шкатулку с ценными бумагами.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4