211 Подобной ситуация была на всех дорогах. «Ещё более раздирающее зрелище ожидало нас за городской заставой: большая дорога к Троице, по которой нам предстояло ехать, была сплошь усеяна бедными пешеходами, с горьким плачем покидавшие места, с которымъ они были связаны столькими узами. Они увозили с собой всё своё имущество: коровы, собаки, лошади следовали за телегами, в которых, вместе с курами и хозяйственной утварью, помещались дети и дряхлые старики. Время от времени несчастные изгнанники оборачивались, чтобы окинуть грустным взором места, которые они не надеялись больше увидеть, и тогда плач и рыдания возобновлялись с новой силой», – описывает Наталья Ростопчина свой выезд из Москвы по Ярославской дороге(670). Вот что вспоминает об этой же дороге архитектор Бакарев, выехавший с семьей из Москвы поздно вечером 1 сентября: «Троицкая дорога (ныне Ярославское шоссе – прим. автора) и боковые опушки её рощ переполнены были идущим и едущим народом всех сословий, возрастов и полов. Там шёл почтальон в полной своей форме и с сумкою чрез плечо; здесь шли разносчики московские – с лотками на голове или с корзинами или ящиками, висящими на шее; подалее шёл сбитеньщик с баклагою (671) и связкою калачей; на другой стороне несли гречневики (672), яблоки, хлебы, лакомства, клюквенный квас и кислые щи и многие другие съестные и питейные товары – и всё это тут же на ходу покупалось и продавалось вдвое дешевле, чем стоило. Охотники до певчих птиц несли клетки с канарейками и соловьями… Близ дороги (тогда оттенявшейся прекрасными берёзами), близ боковых опушек рощ, в самых рощах сидели, лежали, стояли группами москвичи и московитянки – старые и малые; где ели, где пили, где только отдыхали, встречались с родными, с знакомыми, целовались, обнимались, говорили, плакали, крестились. Потом одни других сменяли – те вставали, продолжали путь, а эти садились на их места» (673) . Бакарев описывает также беговые дрожки, на которых было «навалено, увязано перин, коробков, сундуков, сундучков, кульков, мешков и пр. несчётное количество, так и думается, что всё это рухнется»(674). Бакарев называет всё увиденное «огромный разнохарактерный маскерад». 1 (13) сентября Кутузов предписывал Лобанову-Ростовскому направить вновь сформированные полки во Владимир. На владимирскую дорогу был отправлен и полк генерал-лейтенанта А. А. Клейнмихеля, командовавшего ярославскими ополченскими пехотными полками. К тому же, весь вечер и всю ночь из Москвы через неприятельские пикеты продолжали просачиваться москвичи и отставшие одиночные солдаты. И обозы…(675) Иногда их задерживали, но чаще пропускали через посты, и они уходили туда, где горели русские лагерные огни.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4