200 1 сентября в 5 часов утра в имении Вороново граф Ростопчин отправлял свою жену Екатерину Петровну с детьми в Ярославль. Прощание было трогательным, граф был уверен, что больше не увидит семью. Наталья вспоминает: «Мы собрались в последний раз в кабинете матери. Отец обратился к нам и дрожащим от волнения голосом сказал, что по всей вероятности, прощается с нами навеки, что, будучи начальником города, он решил разделить опасность народа и войска и что он может найти смерть в бою… Выйдя в гостиную, мы нашли её полную народа, – все хотели с нами проститься. Г. Карамзин показался мне более всех растроганным и взволнованным: любящий муж и нежный отец, он должен был хорошо понимать и сочувствовать нашему горю. Наш добрый Тончи был бледен и разстроен»(622). «…и выглядел осунувшимся», – уточняет Наталья в других воспоминаниях (623). 1 сентября Тончи имел возможность проститься с семьёй губернатора, покинувшей Вороново около 11 часов утра, а его семья была так далеко от него... После отъезда семьи Ростопчин перебрался из Вороново в свой городской дом в Москве на Лубянке (624). Туда же перебрался вместе с другом Николай Иванович Тончи, так же как и правитель Канцелярии Аркадий Павлович Рунич, попечительству которого был оставлен художник. Сам Фёдор Васильевич продолжал решать бесконечные проблемы. Возвращаясь из Ставки, как он вспоминает: «Я просил у Барклая позволить моему сыну проводить меня в город. Я надеялся доставить ему один день отдыха. Он страдал от контузии, полученной в руку, и, по-видимому, был одним из числа тех, которые тоже не верили в сражение»(625). Сын Сергей остался приходить в себя в московском доме Ростопчиных. Особняк находился возле Кремля по адресу Большая Лубянка, 14. В 1811 году огромный дом площадью более 1700 м2 выкупил граф Фёдор Васильевич Ростопчин, ещё не став военным губернатором Москвы. Особняк Ростопчина на Б. Лубянке
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4