113 В Петербургский период С. Тончи также создал портреты императрицы Марии Фёдоровны (жены Павла I, в 1925 году находился в Русском музее (296)); Адама Казимира Чарторыйско- го (297) (в 1911 году была собственностью Киевского университета им. Святого Владимира); полководца Александра Васильевича Суворова. А также портрет Петра Багратиона, с которого позже было сделано множество гравюр. Это из известных нам… Скорее всего, много работ Тончи осталось в частных коллекциях или с течением истории затерялось. А уж история в России была бурной, было много шансов «затеряться» и в России, и за границей... Сальваторе Тончи проявляет в этот период не просто свойственное ему трудолюбие, а, пожалуй, трудоспособность. Он много, очень много работает. И если начинает трудиться над каким-либо образом или характером, то создаёт не только наброски и эскизы. Он пишет несколько законченных портретов одного человека. Как минимум, три портрета Державина, два портрета Вяземского, три портрета Павла I, два портрета и миниатюра Демидова… И всё это за 8 лет пребывания в Санкт-Петербурге. Тончи становится известен в петербургских кругах. И не только известен. В светских салонах он входит в моду! У него стремятся заказать свои портреты знатные люди высокого сана: сам император Павел, приближённые к императору сановники и придворные дамы, крупнейший промышленник Демидов, самый прославленный в России поэт Державин… Академик Я. К. Грот описывает отношение общества к Тончи, как: «Высокое мнение, какое Державинъ выражаетъ о Тончи в этой пьесе и похвалы, вообще воздаваемыя ему современниками…»(298). Наблюдается и нарастающая популярность художника, и признание Тончи светом Санкт-Петербурга за равного. Он сам теперь часть этого высшего общества. Именно как к человеку своего круга обращается к нему Гавриил Державин в своём послании, называя его «бессмертный Тончи» и «живописец-философ». Державин даже специально для Тончи заказывает перевод своей «Оды Тончию» на французский язык, так как Тончи по-русски не понимает. С окружающими С. Тончи общается на французском. Александр Булгаков в Воспоминаниях приводит примеры разговоров Тончи и Фёдора Ростопчина, которые велись на французском языке. Это не было диковиной в те времена и незнание русского не доставляло художнику проблем. В начале XIX века, и особенно в эпоху Наполеоновских войн, аристократы в гостиных и при дворе практически не пользовались родным языком. В качестве учителей в Россию приглашали иностранцев, а вот русскому детей зачастую обучали их слуги.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4