СоинИ. С. Моипесни. Гороховец 1913
И. С. Соинъ МОИ П ҍ с н и ГОРОХОВЕЦЪ ТИПОГРАФІЯ НЕВСКАГО 1913 Г.
Подожди,—вотъ придетъ золотая весна, Почернѣетъ широкое поле. Вся природа проснется отъ зимняго сна, Будетъ любо—раздолье да воля! И оковы спадутъ ненавистной зимы. Разольются глубокія воды, И помчатся запѣнясь въ край дальній онѣ, Въ край простора, гдѣ больше свободы... И природа могучей рукою своей Надъ землею дары пораскинетъ: И лѣса, и луга, и просторы полей— Все въ цвѣтущую ризу одѣнетъ. И тогда то, другъ мой, мы душой оживемъ, Позабудемъ суровую долю, И свободную пѣснь мы природѣ споемъ,— Мы споемъ про любовь, да про волю. ПОДОЖДИ.
4 Даль, туманная даль,—безъ просвѣта туманъ, Не видать въ тебѣ даль, моей участи. Въ даль мечтой уношусь, но мечты все обманъ Имъ повѣришь—онѣ улетучатся... И друзья, что мечты: ихъ не будетъ со мной, Лишь бы только невзгода коснулася, Всѣ оставятъ меня съ горькой долей-судьбой, А судьба отъ меня отвернулася.,. И манитъ меня даль въ неизвѣданный край, Гдѣ туманъ надъ землей разстилается. Тамъ ,ли можно забыть злую долю-судьбу, Что всю жизнь надо мной издѣвается? ДАЛЬ,
5 * * * Не бѣда, коль въ небѣ много темныхъ тучъ, Что сквозь нихъ не свѣтитъ солнца ясный лучъ; Что ненастный дождикъ, какъ туманъ кругомъ; И, какъ звѣрь, ярится вѣтеръ за окномъ. Не бѣда, что въ нолѣ глушь и пустота, Что деревья голы, нѣтъ на нихъ листа. Все это на время: вновь весна придетъ, Садъ листвой одѣнетъ, поле зацвѣтетъ; Солнце засіяетъ, будетъ все живить, Жизнь восторжествуетъ и погибнетъ смерть. —Но бѣда, коль въ сердцѣ гаснетъ свѣта лучъ, Коль въ душѣ унылой ходитъ много тучъ; Коль темнѣй могилы думы въ головѣ Безъ просвѣта мчатся горькія однѣ; Коль пропала вѣра въ счастье и людей,— То не жди ужъ больше ты весны своей, Для тебя на вѣки умерла она И вѣнокъ душистый не тебѣ сплела; И чела цвѣтами не украсишь ты: Не горятъ огнями мертвыя мечты,
6 * * Коль печаль меня коснется, Плачу въ пѣсняхъ я. Краше солнце засмѣется, Краше пѣснь моя. Въ переливахъ вешней власти Молодыхъ огней, Я горю всесильной страстью Огнеликихъ дней. Смутной осени начало, И—груститъ душа. Огневое опахало, Падаетъ спѣша.— Огневое опахало Лишь весна таитъ: Поцѣлуетъ знойной страстью, Сердце опалитъ... Но угрюмый, сумракъ тихій Чаще цѣловалъ, Оттого печали пѣсни Чаще я ковалъ. Оттого на небѣ дальнемъ Я ищу отвѣтъ И люблю неугасимый Мой надземный свѣтъ.
7 Не пристало намъ тѣшиться пѣсней веселою, Не пристало про счастье пѣвать: Запоемъ съ горя пѣсню тяжелую, Ту, что можетъ слезой прошибать. „ Эхъ, ты, долюшка, доля батрацкая! „ Долей, горькая, грѣхъ тебя звать, „ Лишь бездольемъ, да мачехой лютою, „ Можно, доля, тебя величать. „ Что ты въ жизни дала намъ, суровая? „ Чѣмъ украсила тяжкій нашъ трудъ?— „ Лишь мечтой, что подъ крышкой сосновою „ Насъ и счастье и радости ждутъ. „ Но и тутъ-то ты мучишь проклятая: „ Насъ и въ этомъ раздумье беретъ, „ Что за золото знать вся богатая, „ Купитъ рай, а намъ адъ отведетъ... „ Горемыки знать мы зародилися, „ Горемыками въ землю пойдемъ. „ Въ дѣтствѣ нашемъ чему мы училися? „ Для кого, для чего мы живемъ? „ Не затѣмъ-ли мы землю наполнили, „ Чтобы знатнымъ, богатымъ служить, „ И для нихъ за кусокъ хлѣба чернаго, „ Вѣкъ въ нуждѣ и неволѣ прожить? ПѢСНЯ БАТРАКА.
8 „ Чтобы силу свою—силу крѣпкую, „ За гроши для труда продавать, „ А коль продана сила могучая— „ Ею рады всегда помыкать: „ Безъ вины обвинятъ подневольнаго, „ При трудѣ насъ лѣнтяемъ зовутъ, „ И стѣснятся надъ нами не думаютъ, „ Былъ бы случай,—и въ зубы суютъ. „ Каждый можетъ назвать полуименемъ, „ Можетъ пьяницей всякій назвать, „ Да не всякій захочетъ съ участіемъ, „ Нашу долю и трудъ нашъ понять. „ —Эхъ! терпи же, батракъ, пока терпится, „ Дожидайся ты доли иной, „ А пока работай, да леди отдыха „ Подъ сырой и холодной землей. “
9 То веселой звѣздой Полуночной порой, Ты на небѣ горишь, Блещешь яркой красой. Полетѣлъ бы къ тебѣ, Да гдѣ крылья мнѣ взять? Знать, царица моя, Мнѣ тебя не ласкать. Или ласточкой вдругъ Надъ землею порхнешь — И летаешь вокругъ, И щебечешь, ноешь. Я досталъ бы силки, Чтобъ тебя изловить,— Да въ неволѣ своей Перестанешь ты жить. ГРЕЗА.
- 10 — То цвѣткомъ надъ водой Ты растешь и цвѣтешь, И, качаясь съ волной, Въ свое царство зовешь, И поплылъ бы къ тебѣ, И сорвалъ бы любя; Я-бъ ласкалъ, цѣловалъ, И лелѣялъ тебя,—- Да боюсь, что въ рукѣ Ты завянешь моей, И лишишься навѣкъ Свѣтлыхъ радостныхъ дней.
11 * * * Ясной жизни заря Надъ землей поднялась, Пусть освѣтитъ она Вѣковую намъ грязь. Пусть разсѣетъ туманъ Съ непроглядною мглой, Онъ вѣка ужъ царитъ Надъ родимой землей. Въ немъ свиваетъ гнѣздо Злой колдунъ-чародѣй, И таится во мглѣ Страшный чудище-змѣй... Много честныхъ бойцовъ Шли со змѣемъ на бой, Да спасалъ его мракъ, Что царитъ надъ землей. Пусть же свѣта заря Все освѣтитъ кругомъ, Облегчитъ всѣмъ бойцамъ Бой съ невѣжествомъ-зломъ.
12 Нависъ сѣдой туманъ повсюду Окуталъ рощи и лѣса, Сгустился сѣрой пеленою И скрылъ родныя небеса. Въ ноляхъ широкихъ нѣтъ привѣта: Унылъ, печаленъ сталъ ихъ видъ. Веселья лѣта, пѣсня спѣта, И всюду смерть, лишь смерть царитъ. А были ясны дни когда то: Лѣсъ цвѣлъ, цвѣли кругомъ поля, Все было жизнію объято, И ликовала вся земля. Тогда не смерть—любовь царила, Надъ торжествующей землей, И грезой свѣтлой всѣхъ манила, Въ чертогъ свой дивный и святой; И къ ней, не вѣтеръ вылъ холодный, Среди раздѣвшихся лѣсовъ, Но гимнъ хвалебный и свободный, Ей пѣли тысячи пѣвцовъ. ОСЕННІЙ ТУМАНЪ.
18 И пѣснямъ дивнымъ все внимало, И все стремилося любить, И все любовью той дышало... Но вдругъ явилась грозно смерть. Туманы сѣрые нагнала, Не стало ясныхъ, свѣтлыхъ дней; Красой природу развѣнчала— И все покорно стало ей. И вотъ, одна она владѣетъ Надъ грустной, мертвою землей, Туманы всюду властно стелетъ Своей холодной, злой рукой.
14 Голубка, рѣчка, дорогая, Повѣдай мнѣ куда бѣжишь? Тебѣ завидѵю, родная, Ты въ даль мечты мои манишь. Манишь туда, гдѣ лѣсъ темнѣетъ, Туманной, сѣрою грядой, Гдѣ свѣтлымъ счастьемъ, волей вѣетъ Весны веселой, молодой. Тамъ боль души моей утихнетъ, И тотъ туманный темный лѣсъ Волшебныхъ сказокъ міръ навѣетъ, Міръ свѣтлыхъ сновъ желанныхъ грезъ.
15 Посмотри, мой другъ, на волю, Тамъ красавица зима Всюду бѣлой ризой землю, Обрядила, убрала. И смотри:—морозъ-художникъ Своей тайною рукой Изукрасилъ наши окна, Чудной, дивною рѣзьбой. Видишь, пальмы на нихъ вывелъ, Видишь, вывелъ много розъ, А по нимъ соткалъ ліаны, Чародѣй сѣдой морозъ. И смотри, стоитъ безъ листа, Въ снѣжныхъ, свѣтлыхъ искрахъ садъ; Видишь, какъ вездѣ въ немъ чисто, Какъ хорошъ, красивъ нарядъ! А въ поляхъ родныхъ, широкихъ, Гдѣ царитъ кругомъ просторъ, Безъ границъ лежитъ раскинутъ Парчевой бѣлый коверъ. З И М А .
16 Любо тамъ. Отъ свѣта солнца, Онъ алмазами блеститъ, Переливными огнями, Даль широкая горитъ. Тамъ легко, мой другъ, привольно, Тамъ вздохнешь полнѣй, вольнѣй, И разсѣешь всѣ сомнѣнья, Среди блеска тѣхъ полей. N
17 Ночь темна, ночь мрачна, Не всплываетъ луна, Ясныхъ звѣздъ не видать, Все подернула мгла. Рѣзкій вѣтеръ свиститъ Межъ деревьевъ кругомъ, Листъ, срывая, крутитъ, Стелетъ желтымъ ковромъ. Смерти ликъ—грозный ликъ На природу глянулъ; И отъ взгляда его, Лѣсъ зеленый уснулъ. И сейчасъ по нему, Вѣтеръ тризну поетъ, А осенняя ночь Слезы горькія льетъ. О С Е Н Ь .
18 Помнишь ли, милая, время минувшее, Время мечтою для насъ промелькнувшее, Время борьбы и страстей? Помнишь ли ночку ту свѣтлую, ясную, Помнишь ли звѣздочку дивно прекрасную, Въ ризѣ блестящей своей? Помнишь ли, насъ она грезой чудесною, Въ высь необъятную, въ высь поднебесную, Въ царство простора звала; Ты говорила тогда въ умиленіи, Что предвозвѣстницей Бога рожденія Звѣздочка эта была. Долго мы, долго съ тобой любовалися, Какъ небеса все сильнѣй разгоралися, Какъ та сіяла звѣзда.— Но безвозвратно то времячко минуло... Греза восторговъ насъ нынѣ покинула, Вдаль унеслись тѣ года, ПОМНИШЬ-Л И?
19 Ноньче—такая же ночка прекрасная, Такъ же горитъ эта звѣздочка ясная, Съ синихъ далекихъ небесъ. Тайна на небѣ все та-же свершается: Звѣздъ милліоны блестятъ, разгораются, Въ мірѣ великихъ чудесъ. Такъ же стоимъ мы и небомъ любуемся, Но... безотчетной мечтой не волнуемся: Та миновала нора. Молодость грезой завѣтной промчалася, Свѣтлыхъ восторговъ слѣда не осталося, Все себѣ вѣчность взяла.
2 0 Катенька красотка, розочкой гадая, Любитъ ли Ванюша, вздумала узнать. Кряду лепесточки съ розы обрывая, „Любитъ, нѣтъ, не любитъ" стала такъ считать. „Любитъ"... и сорвала; два всего осталось, „Нѣтъ не любитъ.. Любитъ!"—лепесточковъ нѣтъ. Весело и звонко Катя засмѣялась, Личико зардѣлось словно маковъ цвѣтъ. Вотъ проходитъ годикъ—Катю повѣнчали, Молодухой Катя рѣзво-весела, Свадебку на славу пьяную сыграли, И съ Внаюшей Катя вмѣстѣ зажила. Только не на радость, бѣдная, вѣнчалась, Не сбылась у Кати дѣвичья мечта. Съ горемъ и заботой горькою спозналась,— Отъ заботы вянуть стала красота. И ужъ больше розой Катя не гадаетъ, Рѣже все смѣется, пѣсенъ не поетъ. И, какъ будто свѣчка, отъ заботы таетъ... Знать, въ нуждѣ-неволѣ счастье не живетъ. Д О Л Я КРЕСТЬЯНКИ,
2 1 Посвящается сестрѣ милосердія Н .Н. Скажи мнѣ, зачѣмъ ты въ туманную даль. Стремишься съ неясной мечтою? Тамъ счастія нѣтъ, тамъ зло и печаль, И смерть тамъ съ тяжелой косою; Десятками, сотнями, коситъ она, И крестъ твой тебя не спасетъ, Нахлынетъ кровавая грозно волна, И въ общее море снесетъ... Ужель, среди стоновъ, проклятій и слезъ, Въ чужомъ, непривѣтномъ краю, Въ глуши гаоляна, въ горахъ среди грозъ, Найдешь ты судьбину свою? Вѣрнѣе въ чужой и далекой землѣ, Въ лицѣ съ выраженіемъ муки, Ты будешь лежать вся въ жару и крови Безсильно раскинувши руки. И вспомнишь ты родину, вспомнишь друзей, Все вспомнишь, что дорого, мило — ЗА Ч ТО?
22 И жизни, ты жизни захочешь скорѣй! А жизни погасла ужъ сила. Все тише дыханіе въ груди больной, И сердце все медленнѣй бьется, А воронъ зловѣще вверху надъ тобой, Ужъ, каркая, кружится, вьется. И въ даль необъятную вперишь ты взоръ, Взоръ жизни потухшей... О Боже!.. Въ немъ видѣнъ застывшій тяжелый укоръ, Съ вопросомъ тяжелымъ: „За что же?"
ВЪ ФЕВРАЛѢ, Морозъ крѣпчаетъ на дворѣ, Нерѣдко вьюга завываетъ. Что-жъ за бѣда,—вѣдь въ февралѣ. Она послѣдній разъ играетъ. Нерѣдко стелется туманъ, И сѣнь небесъ не видимъ мы, Что-жъ за бѣда,—вѣдь въ февралѣ, Послѣдній приступъ злой зимы... Уроды темные порою Хохочутъ въ темныхъ облакахъ, Но пахнетъ мартомъ и весною, А потому не страшенъ страхъ. Такъ пусть же Богъ зимы суровой, Себя потѣшитъ властью злой, Но съ пробужденьемъ жизни новой Заслужитъ жребій грозный свой. 28
24 Лѣтнее утро, веселое, ясное. Звуки все нѣжные въ воздухѣ слышатся, Даль безконечная, свѣтлая, чистая, Къ жизни зоветъ и легко, легко двинется. Солнца сіяніе съ неба лазурнаго, Въ чистой росѣ на травѣ отражается. Смотрится солнышко въ утро веселое, И все сильнѣй и свѣтлѣй разгорается, Птицы щебечутъ, стрекочутъ кузнечики, И на цвѣтахъ мотыльки пестрокрылые, Тихо трепещутъ, собою украсили И безъ того всѣ цвѣточки красивые. Лѣтнее утро для всѣхъ благодатное! — Чувство отрадное въ душу вливается. На сердцѣ тучи, что были, разсѣялись, Вѣрится въ счастье и жизнь улыбается. ЛѢТНЕЕ УТРО.
25 Утѣшься, моя дорогая, Утѣшься, слезъ горькихъ не лей. Слезами не выплачешь горя, А будетъ еще тяжелѣй. Пусть люди на насъ негодуютъ, Пусть злою клеймятъ клеветой,— То мертвые жалкіе люди,— Любви не понять имъ святой! И слезъ они горькихъ не стоятъ, Не плачь же, родная моя, Забудь ихъ лукавыхъ и гордыхъ, Пусть будетъ имъ Богъ судія. Пойдемъ мы иною дорогой. Пробьемся сквозь жизненныхъ тучъ, Взойдетъ же заря и надъ нами. Освѣтитъ и насъ ясный лучъ. Разсѣятся темныя силы, Блеснетъ золотая звѣзда, И счастія полную чашу, Съ тобою мы выпьемъ до дна. УТѢШЕНІЕ.
Въ зеленой долинѣ, Средь пышныхъ луговъ, Росла-цвѣла роза— Царица цвѣтовъ. Вблизи къ ней ютился Тюльпанъ молодой, Онъ розы той чудной Прельстился красой. И каждое утро— Сойдетъ лишь туманъ, Вздыхалъ о красоткѣ Влюбленный тюльпанъ. Вздыхая, склонялся Головкой своей, И страстныя рѣчи Нашептывалъ ей. Шепталъ онъ о счастьи, Шепталъ о любви, Что полныя радости Будутъ ихъ дни. Такъ утро за утромъ, Заря за зарей, Склонялъ къ любви розу Тюльпанъ молодой. Б У Р Я . 26
А роза, внимая. Все ярче цвѣла, И въ полномъ расцвѣтѣ Выла весела. Ей все улыбалось: И горы, и лѣсъ, И ясное солнце Съ далекихъ небесъ. Но вдругъ вѣтеръ ночыо, Тучъ темныхъ нагналъ, Въ зеленой долинѣ, Завылъ, застоналъ. Коснулся онъ розы, И чудный уборъ Сорвалъ и развѣялъ, Разнесъ среди горъ... Всю ночь буря смерти, Ревѣла кругомъ. Въ раскатныхъ ударахъ Ужасенъ былъ громъ. Лишь къ утру духъ злобный Утихъ надъ землей; Востокъ загорѣлся, Веселой зарей. Съ долины широкой
— 28 — Поднялся туманъ, Но роза погибла, Былъ сломанъ тюльпанъ. Кругомъ тьма, тишина, Нѣжныхъ звуковъ ужъ нѣтъ. Гдѣ-жъ ихъ чудный напѣвъ. Гдѣ желанный разсвѣтъ? Гдѣ та счастья заря, Что манила впередъ, Куда скрылась она, Что-же вновь не зоветъ? Гдѣ-жъ тѣ грезы-мечты, Что витали въ умѣ. Гдѣ завѣтные сны, Что слетали ко мнѣ? Знать погасла заря, Разлетѣлись мечты, И я снова одинъ, Среди злой темноты. Р А ЗДУМЬ Е ,
29 Тамъ, въ саду, гдѣ съ тобой мы видались не разъ; Вчера поздней порой, въ нашъ условленный часъ, Долго, долго стоялъ, думалъ думу свою, И тебя поджидалъ я голубку мою. Мѣсяцъ плылъ въ облакахъ, садъ уныло шумѣлъ И на всѣхъ деревахъ снѣжный иней блестѣлъ: Этотъ шелестъ деревъ въ полуночной тиши, Тихо пѣсню слагалъ на вопросы души. И шепталъ мнѣ: „Люби, горячѣе, сильнѣй, „Дни любви сочтены, надо брать ихъ скорѣй. „Я когда-то любилъ, я когда-то мечталъ, „И листвой молодой весь разубранъ стоялъ. „Про любовь соловей нѣжно пѣсни мнѣ пѣлъ, „Я внималъ имъ тогда и такъ гордо глядѣлъ. „Но явилась зима, леденить стала кровь, „Мой уборъ отняла и исчезла любовь. „И сейчасъ я, старикъ, не мечтаю о ней,— „Холодна моя кровь въ сѣдой ризѣ моей!"
— ВО — Не печалься, мой другъ, дорогой. Солнца нѣтъ и холодная осень вокругъ, Но мы видѣли красное лѣто съ тобой, Не горюй, не печалься, мой другъ. Пусть осенняя мгла надъ землею виситъ; Пусть окутано небо туманомъ сѣдымъ: И въ поляхъ опустѣлыхъ пусть вѣтеръ шумитъ: Не печалься—повѣетъ намъ счастьемъ роднымъ, Твердо вѣрь, а холодная осень пройдетъ, И наступитъ весна запестрѣютъ цвѣты. Такъ смѣлѣе же, другъ мой, гляди ты впередъ. Вѣдь весною воскреснутъ мечты. НЕ ПЕЧАЛЬСЯ.
81 - Понеслась надъ моремъ буря-— Взволновалось море: Заиграли, застонали волны на просторѣ. Крѣпче буря свирѣпѣетъ-— Крѣпче стонутъ волны, Разрушая, разбивая корабли и челны,.. Улеглась надъ моремъ буря, Да кипитъ все море! Такъ и рвется, такъ и бьется, въ голубомъ просторѣ. И какъ звѣрь рокочетъ въ злобѣ, Въ гнѣвѣ пляшутъ волны, Разрушая, разбивая, корабли и челны. МОРЕ .
ВЪ ТЮРЬМѢ. Безвѣздная, темная ночь, Лишь вѣтеръ, какъ звѣрь, завываетъ, И въ душу ко мнѣ нагоняетъ Тоску—одиночества дочь... Беззвѣздная, темная ночь! Сквозь мглу и рѣшетку стальную, Гляжу я на точки огней, Привѣтствую милыхъ друзей, Привѣтствую семью родною— Сквозь мглу и рѣшетку стальную. Тюрьма, какъ могила, сжимаетъ Усталую душу мою, Я пѣсни свободы пою, Но пѣснь часовой обрываетъ... Тюрьма, какъ могила сжимаетъ. Кляну я своихъ палачей— Проклятіе бьется о камень, И гаснетъ въ душѣ моей пламень 82
Подъ звуки проклятыхъ цѣпей... Кляну я своихъ палачей. Въ холодной могилѣ-тюрьмѣ, Тоскливо свѣча догораетъ, И мнится мнѣ: жизнь моя таетъ, Какъ эта свѣча въ полумглѣ, Въ холодной могилѣ-тюрьмѣ. 38
84 Горькій сонъ я видѣлъ ночью: Ни весны нѣтъ, ни цвѣтовъ, Нѣтъ ни радости, ни пѣсенъ, Всюду палъ зимы покровъ. Всюду поле побѣлѣло, Листья блекнутъ и дрожатъ, Вмѣсто солнца, вмѣсто свѣта, Тучъ угрюмыхъ темный рядъ... Жутко стало. Тьма... ненастье... Смерть подноситъ саванъ свой... Гдѣ же радость, гдѣ же счастье, Съ молодой моей весной?
85 Окажи мнѣ, что ты такъ печальна, О чемъ горько плачешь порой, На долю-ль свою негодуешь, Разбитъ ли кумиръ твой святой? Жалѣешь ли прошлые годы, Что въ даль унеслись навсегда? Иль можетъ ты жаждешь свободы, Быть можетъ ты жизни раба? Быть можетъ прошедшее горе Волнуетъ усталую грудь, И нѣтъ тебѣ въ жизни покоя, Не можешь душой отдохнуть? Окажи мнѣ. Быть можетъ сумѣю, Понять твою скорбь и тебя, Быть можетъ печаль я развѣю, Участьемъ, какъ братъ полюбя. Не бойся, глумиться не буду Надъ чувствомъ, надъ горемъ твоимъ, И раны твоей осторожно, Коснусь я участьемъ своимъ. И ты тогда выплачешь горе, Ты друга, ты брата найдешь, И можетъ, какъ цвѣтъ вешній въ полѣ, Ты снова любя зацвѣтешь. СКАЖИ МНѢ
РОДНОЕ . Что за чудная картина: На горѣ стоитъ село, Окруженное рѣкою, Словно лентой повито. Лѣсъ вдали синѣетъ темный, Рядомъ старый садъ стоитъ, А вверху сіяетъ мѣсяцъ, Рѣчку свѣтомъ серебритъ. И все тихо... не шелохнетъ,— Замеръ Божій міръ кругомъ, Точно въ сказкѣ околдованъ, Онъ на вѣки дивнымъ сномъ. 8 6
87 Скоро утро. Сводъ небесъ На востокѣ сталъ яснѣе, Воздухъ звонче и свѣжѣе, Подъ туманомъ тонетъ лѣсъ. Предразсвѣтный, шаловливый, Вѣтерокъ пронесся гдѣ-то, Разнося дары привѣта: Поцѣлуй зари стыдливой. Ярче небо, сумракъ таетъ; Тѣни вдаль бѣгутъ скрываясь. Пышнымъ блескомъ разгораясь, Утро майское свѣтаетъ. РАЗСВѢТЪ.
ПРОЩАЙ. Прощай мой край,— Веселый край, Тебя я такъ любилъ. Здѣсь все родное для меня, Здѣсь каждый кустъ мнѣ милъ. Прощай широкія ноля, И даль родныхъ небесъ, И эти рощи и луга, И этотъ темный лѣсъ, И эти села въ сторонѣ, И этотъ бѣлый храмъ. Прощай, послѣдній мой привѣтъ Въ слезахъ даю я Вамъ.
м н о г и м ъ . Ты страдаешь въ толпѣ одинокая И стремишься въ невѣдомый край. Твоя жизнь, это осень глубокая, А мечты твои, праздничный май. Ты торопишься, ждешь и досадуешь, Но врага не увидѣть тебѣ: Ты побѣдой себя не порадуешь, Да и смерти не встрѣтишь въ борьбѣ. Съ тобой сильный, невидимый борется, Онъ тебя не щадитъ, не убьетъ, Онъ въ сомнѣньи, въ желаніи кроется, И съ тобою въ тебѣ онъ живетъ.. Ты страдаешь въ толпѣ одинокая, И стремишься въ невѣдомый край, Твоя жизнь—это осень глубокая, А мечты твои—праздничный май. 89
40 Томительный вечеръ и долгій и черный: Ни звѣздочки въ небѣ, кругомъ ни души, Лишь вѣтеръ осенній, холодный, упорный, Рыдая, стучится въ зловѣщей тиши. Свѣча догораетъ и борется съ тьмою: Суровыя тѣни ложатся сильнѣй; Я вижу, какъ сумракъ угрюмый, холодный, Меня обнимаетъ рукою своей... Томительный вечеръ... Свѣча догорѣла. Ни звѣздочки въ небѣ, кругомъ ни души, Лишь вѣтеръ упрямый, сильнѣе стучится. Въ зловѣще-могильной, холодной тиши. ОДИНОЧЕСТВО.
По разливу рѣки На волнахъ молодыхъ Тихо, тихо плыву Я въ лучахъ золотыхъ. И волна отъ челна, Разбѣгаясь, дрожитъ, И кругомъ голоса— То весна ворожитъ. Ворожитъ она мнѣ Про луга, про цвѣты, Про густые лѣса, Полны тихой мечты, Про туманы долинъ, Что съ зарею встаютъ. И волнуется кровь, И желанья растутъ. Такъ и хочется міръ Какъ невѣсту обнять И гаданьямъ весны Безконечно внимать. ВЕСНОЙ, 41
— 42 — У меня есть пѣсни жгучія, Ядовитыя, могучія, Кровью сердца обагренныя, Сладкимъ ядомъ напоенныя. Онѣ тьмою-мглой закрытыя, Въ тайникахъ души зарытыя. Берегу я ихъ, какъ кладъ большой, Берегу ихъ для тебя одной, Чтобы ласковой украдкою Опьянить отравой сладкою, Чтобы ты блѣднѣла, таяла— Лишь во мнѣ спасенье чаяла. УГРОЗА.
— 43 Я сегодня ворожилъ: „Да" иль „нѣтъ" хотѣлъ узнать. Буквы, цифры взялъ сложилъ, Подсчиталъ и сталъ гадать. И увидѣлъ я тогда Смѣхъ судьбы неумолимой, Въ кабалистикѣ хранимый: „Да" и „нѣтъ" и „нѣтъ" и „да". ГАДАНЬЕ .
— 44 — Покатилась звѣздочка Не моя ли? Манитъ за собой она Не меня ли? Путь полоской огненной Начертала. Пожила мгновеніе, И пропала. За тобою звѣздочка Я хотѣлъ бы, Какъ и ты, огневая, Я сгорѣлъ бы И сгорая, въ вѣчную Тайну глянулъ И къ тебѣ бы въ темную Бездну канулъ. ЗВѢЗДОЧКА.
45 Темный вечеръ, ты братъ мнѣ родной. Я люблю твою черную муть, Я люблю упиваться мечтой И мечтая, съ тобой отдохнуть. Ты уносишь меня отъ земли Въ царство свѣта, къ звѣздамъ золотымъ И тоскливыя ласки твои, Такъ подходятъ къ желаньямъ моимъ. Каждый разъ послѣ шумнаго дня Жду скорѣй твоихъ тихихъ рѣчей. Ты разскажешь, какъ зорьку любя, Пѣсни пѣлъ ей тѣнистый ручей. Какъ потомъ, безъ надеждъ дорогихъ, Загрустилъ онъ печальный по ней И на вѣки заснулъ и затихъ Среди лѣтнихъ, сіяющихъ дней. И надъ русломъ умершей любви, Ты разскажешь, какъ слышалъ порой Тихій вздохъ изъ груди молодой И далекой, и ясной зари. ВЕ Ч Е Р Ъ .
46 Бѣлые вихри Несмѣтной толпой Слѣдъ замѣтаютъ Дороги большой. Около путника Пляшутъ, поютъ, Влѣво, направо, И прямо зовутъ. Колоколъ гдѣ-то Гудитъ, не гудитъ. Слушаетъ путникъ, Устало глядитъ. Влѣво свернулъ, Зашагалъ и упалъ. Вихорь надъ нимъ Заигралъ, заплясалъ... Утромъ босякъ По дорогѣ бѣжитъ, Видитъ у моста Шапченка лежитъ. Взялъ, повертѣлъ: И худа и плоха, Сунулъ въ карманъ, Проворчалъ: „чепуха." ВЬЮГА .
47 Падаетъ снѣгъ на могилѣ глухой, Выше и выше курганъ снѣговой. Робко береза съ вѣтвистыхъ высотъ Слезы-снѣжинки къ могилѣ стряхнетъ. И изъ холодныхъ, невѣдомыхъ странъ Иглы морозныя сѣетъ туманъ. Въ сумеркахъ ночи, какъ милаго друга, Холмъ обнимаетъ холодная вьюга: Плачетъ и стонетъ надъ грѣшной душой Страшныя слезы и страшный покой. МОГИЛА .
48 Изъ толпы ты одна Злыя чары навела, Я хотѣлъ и не хотѣлъ, Ты хотѣла и взяла. И теперь я пораженъ, Полоненъ, завороженъ: Казнь и жизнь—мнѣ все равно, Все мое тебѣ дано. Весна. Да весна-ли?—гляди-ко кругомъ, Какъ дико сплетается радость со зломъ. Рыданье и смѣхъ точно братья свились, И смерть и проклятье отъ нихъ родились. И въ спорѣ неправомъ—и зломъ и любовью Природы алтарь обливается кровью. И красныя рѣки видать впереди: Вода или кровь въ нихъ—гляди! ВЕСНА-ЛИ?
— 49 — Ночи тьму разрѣзала, Въ страхѣ тьма метнулася, Пламя въ сердце бросила, Сердце встрепенулося... И опять, въ молчаніи, Ночь покровъ надвинула, Только мысль крылатая Міръ земной покинула. З АР НИЦА .
50 Пробѣжало много безотрадныхъ лѣтъ И межъ ними милой затерялся слѣдъ, Не узнать отнынѣ, гдѣ она, что съ ней И въ душѣ-пустынѣ, все темнѣй, темнѣй. Сумеречный холодъ мнѣ смѣняетъ день, До суровой ночи лишь одна ступень И моя лампада тихо догоритъ... Будетъ ли отрада межъ холодныхъ плитъ?
— 51 - Рано-ль, поздно-ль, книгу сказокъ Унесетъ и спрячетъ дѣдъ. Затоскуешь, будешь плакать, Но возврата книги нѣтъ. И ночей безсонныхъ много Ты въ тревогѣ проведешь, Но у дѣда книгу сказокъ Не отнимешь, не возмешь. И прочесть ее сначала Всѣ заказаны пути: Днямъ далекимъ не вернуться, Юность дважды не найти. КНИГА СКАЗОКЪ.
52 Что намъ весна и цвѣты, На душѣ когда тьма непроглядная, Проносись ты, шумливо-нарядная, Проносись, проноси и мечты. Что намъ солнце, что небо веселое, Когда смерть свою чашу несетъ И кровавую тризну ноетъ Надъ усопшими время суровое. Что намъ пѣсни-мотивы весеннія, Когда стоны и слезы кругомъ, Звонъ цѣпей подаренныхъ врагомъ Бьетъ напѣвы тоскливо-осеннія. Проносись же, шумливо-нарядная, Проносись межъ кровавыхъ нолей, Гдѣ съ разгульною пѣсней своей Смерть гуляетъ костливая, жадная. ВЕСЕННЯЯ ПѢСНЬ.
— 58 Сколько свѣту за оконцемъ, Глянешь—рѣжетъ глазъ. И снѣга не спорятъ съ солнцемъ Въ полуденный часъ. Ни морозъ теперь, ни вьюга Ужъ не гонятъ въ домъ. Всюду въ улицахъ мальчишки Подняли содомъ. И запруду изъ навоза На ручьѣ кладутъ; Сбоку каузъ*) смастерили Ну, и вышелъ прудъ. И смѣются пострѣлята— Имъ вода что кладъ: Въ лужѣ каждый счастье видитъ, Каждый тали радъ. Вотъ куриное корыто Мальчуганъ тащитъ: „Ой воды-то, что воды-то Натекло,,—кричитъ: Пустилъ въ прудикъ на бичевкѣ И опять оретъ: „Пароходъ плыветъ, ребята, Пароходъ плыветъ!“ *) Мельничный рукавъ—жолобъ. ТАЛЬ.
— 54 Догорѣлъ костеръ огневый, Гаснетъ пламя на угляхъ. Надвигается суровый, Непонятный, темный страхъ. Тьмой крылатой сердце вяжетъ И во мглѣ грядущихъ дней Маски страшныя мнѣ кажетъ, Страшной вѣчности своей. НОЧЬ.
55 — Я не скажу тебѣ „прощай," Скажу лишь только: „до свиданья." Я твой пока, ты это знай, Любить тебя—мое желанье. Не говори, что друга нѣтъ, Что не съ кѣмъ горемъ подѣлиться Я твой пока, мой тихій свѣтъ, Къ тебѣ душа моя стремится. Но если-жъ буря набѣжитъ И на волнахъ въ порывѣ смѣломъ Тебя, меня ли закружитъ Красивѣй, съ трепетнымъ напѣвомъ: Такъ что-же, пусть—бери свое, Намъ не мѣшаютъ предразсудки И въ жизни „ветхія слова" Не будутъ намъ страшны и жутки. Для насъ съ тобой одинъ законъ,— Законъ простора и свободы, Зачѣмъ же цѣпи намъ ковать, Зачѣмъ ломать завѣтъ природы!
56 Надъ прошлыми днями Я тайну создамъ: Пусть блещетъ огнями Покинутый храмъ; Пусть искрится счастье И вьются мечты, А въ храмѣ, какъ прежде, Владычица— Ты. И въ тихія ночи Печали земной Ты будешь, далекая, Снова со мной.
57 - Вспоминаю бѣлый иней, Бѣло поле, бѣлый лѣсъ-— Все мертво и надъ пустыней Тихо, тихо снѣжный иней Опускается съ небесъ. Старый боръ сѣдой, тѣнистый, Въ серебрѣ стоялъ, гадалъ. Иней свѣтлый, иней чистый На коверъ лѣсной, иглистый Бѣлый пологъ разостлалъ. Вспоминаю бѣлый иней, Бѣлый пологъ и коверъ, Тайну взятую пустыней... Скрылъ слѣды всѣ снѣжный иней И хранитъ молчанье боръ. ИНЕЙ.
н о ч ь . Ночь зловѣщая, прочь— Не насилуй свѣта. Не тобой, вѣдьмой злой, Красота напѣта... Поскорѣе заалѣй Полоса востока: Не жалѣй живыхъ огней Свѣтлаго потока. Разруби полночи часъ Свѣтовой зарницей И погибнетъ черный сказъ Ночи чернолицей... Уходи же, вѣдьма-ночь, Не насилуй свѣта, Не тобой, черной, злой, Красота напѣта.
- 59 - Лѣтомъ жаркимъ, свѣтомъ яркимъ Пріодѣлось поле, Ржи зернистой, колосистой Передъ нами море. Полевою, потайною Мы идемъ тропинкой. Застыдилась даль, покрылась Синеватой дымкой. Всѣ цвѣточки, василечки Вдоль пути смѣются, Наливные, золотые Къ намъ колосья гнутся. Засмѣялись, обмѣнялись Мы отвѣтнымъ взглядомъ И упали, рожь примяли И лежимъ мы рядомъ... Даль нѣмая, голубая На верху синѣетъ, Наливная, золотая Рожь надъ нами млѣетъ. ЛѢТОМЪ.
60 — Очарованъ чаровницей Молодой весной. Мысли бьются вольной птицей Въ клѣткѣ голубой. Взоръ ласкаетъ бархатъ нѣжный Молодыхъ листовъ И тревоженъ рой мятежный Охмелѣлыхъ сновъ. Небылица свѣтлой сказки Полонила вновь: Не поддамся вешней ласкѣ, Отпугну любовь. Оборву я счастье зова, Поцѣлуевъ зной: Не хочу похмелья злого Осени сѣдой. ВЕСНА.
— 61 — Тучка чистая, серебристая Въ лучахъ солнышка ты горишь, бѣжишь, На тебя съ тоской я любуюся: Ты весна моя, ты мечту таишь. Да подняться ль мнѣ до высотъ твоихъ? Оторваться ль мнѣ отъ земли сырой? А хотѣлъ бы я отъ скорбей земныхъ Улетѣть съ тобой, молодой мечтой. Можетъ быть, въ лучахъ солнца краснаго Не грустилъ бы я о сырой землѣ, Какъ теперь грущу, что не слиться мнѣ Съ тучкой свѣтлою, неба яснаго. ТУЧКА.
62 Серебристый, стройный, мглистый Дремлетъ лѣсъ, спокойный, чистый. Все надъ нимъ и кругъ него Въ бѣлый сонъ погружено. Въ этомъ царствѣ свѣтлыхъ тѣней Ни дверей нѣтъ, ни ступеней И повсюду видитъ глазъ Бирюзу, топазъ, алмазъ. Посреди мертвящей тиши Видны арки, видны ниши— Ихъ построилъ царь лѣсной, Оковавъ все тишиной. И, любуясь своимъ дѣломъ, Стережетъ въ молчаньи бѣломъ Пары лѣса—мертвый сонъ, Чтобы вдругъ не ожилъ онъ. СОНЪ ЛѢСА.
- 6В Сумерки влажныя тихо спускаются, Тихо стоятъ тростники; Тихо заката лучи отражаются Въ зеркалѣ тихой рѣки. Скоро засвѣтятся искры небесныя... Свѣтъ предвечерній погасъ: Скоро раскроются тайны чудесныя Въ тихій полуночи часъ. Можетъ всколыхнутся воды глубокія Межъ тростниковъ золотыхъ И полюбуются звѣзды далекія Дивной толпой водяныхъ. ТИШЬ ,
- 64 — Разлилась пѣвучая, Буйная рѣка. Понеслась могучая Въ пляскѣ трепака... Будніе и сѣрые Дни зимы моей Унесите смѣлыя Волны поскорѣй. А мечты далекія Юности былой Васъ прошу, глубокія, Мнѣ вернуть съ весной. Съ ними тѣни черныя Можно позабыть И какъ прежде, въ юности, Вѣрить и любить. РАЗ ЛИВЪ .
— 65 Посмотри, золотистый осенній листокъ Одинокій дрожитъ и поблекъ, Онъ послѣдній, суровый ударъ себѣ ждетъ: Его вѣтеръ холодный сорветъ И смѣшаетъ съ листами сосѣднихъ деревъ И навѣетъ изъ снѣга покровъ... Грустный осени часъ для меня недалекъ И... я тотъ-же осенній листокъ. ОСЕННІЙ ЛИСТОКЪ.
66 Цвѣты завяли, не слышно пѣсенъ, Въ печали тонутъ сѣдыя дали И міръ сталъ жалокъ и міръ сталъ тѣсенъ; Въ долинахъ грустно туманы стали. Взгляну на небо—покрылось тучей, Зари не видно—-тоска и мука, Вода чернѣе, желтѣе берегъ, Съ улыбкой лѣта пришла разлука... Цвѣты завяли, не слышно пѣсенъ, Стою въ молчаньи—умчалось лѣто И міръ сталъ жалокъ и міръ сталъ тѣсенъ, Въ сѣдыхъ туманахъ мнѣ нѣтъ привѣта. ОСЕНЬ .
— 67 - Долго ждалъ я восхода зари молодой, Любоваться хотѣлъ ея яркимъ огнемъ, Но Богъ тучъ и грозы своей сильной рукой Покрывало соткалъ и раскинулъ кругомъ: И что ночь, и что день—воедино слилось, Много пѣсенъ въ душѣ порвалось-унеслось... И теперь я не жду той зари молодой, Догорѣла она, догораетъ и день, - Только тучи ползутъ и безликой толпой Надо мной разстилаютъ могильную тѣнь.
— ш Остры, какъ стрѣлы, Какъ стрѣлы крѣпки. Кидаю, метаю— Легки, далеки. Намѣчу добычу, Догонятъ, доймутъ, Изранятъ, измучатъ, Убить не убьютъ. И хочешь, не хочешь, Ты будешь въ плѣну, На вѣки, на мигъ ли Возьму-полоню. МЫСЛИ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4