— 92 Притиснулъ, какъ колодою, Да такъ сдавилъ мнѣ грудь, Что вѣришь ли, ты, кумушка, Нельзя было дохнуть. Я на-смерть испугалася— Въ сараѣ то одна, А онъ на мнѣ лежитъ, сапитъ, Какъ вѣникъ борода. Да ужъ, Господь, знать, сжалился Надъ грѣшницей-рабой: Мытарился, мытарился И сгинулъ самъ собой. Лишь слышала скрипъ лѣстницы, Какъ съ сѣновала лѣзъ... Такой-то подлый, пакостный, Такой безстыжій бѣсъ. А утромъ поднялася я, Гляжу, кисетъ лежитъ... —„Охъ, кумушка! гляди-ко ты, И домовой куритъ?!"
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4