Артобстрел закончился. Наступила тишина да такая, что от нее уши закладывало. Тишина на фронте всегда подозрительна. И было непонятно, зачем и почему был этот массированный обстрел вражеских позиций. Возникало много вопросов в головах младших командиров. Но привыкли выполнять приказы, особо не рассуждая. Высшее командование знает, что делать. А на переднем крае врага возникло множество пожаров, отсвет которых можно было видеть за многие километры. Там приходили в себя. И длилось это не менее двух часов. По меркам войны - большое время. Но заведенную машину трудно да и невозможно остановить. И фашистский молот заработал вновь. Теперь на наши позиции обрушились тонны металла. Стонала земля от разрывов снарядов. И артиллеристы батареи Паршина в душе говорили «спасибо» своему капитану за то, что заставил их закопаться в землю так, что ни один, даже крупнокалиберный снаряд и его осколки не могли достать ни их самых, ни их орудия. Но это было только начало. Через несколько минут напряжение удвоилось. На позицию обрушились десятки бомб, сброшенных с бомбардировщиков врага. Они летели с устрашающим и леденящим звуком вниз. Казалось, что каждая бомба норовит попасть именно в тебя. Молодые солдаты сидели на дне глубокой траншеи с зелеными лицами. «Старики» про себя только усмехались. Когда-то и они были такими же новичками. Их также охватывал ужас, когда атаковали немецкие «Юнкерсы» под этот кошмарный вой сирены, специально рассчитанный на слабую психику необстрелянных бойцов. Самолеты врага шли волнами по десять- двенадцать штук одновременно. В течение получаса они долбили позиции переднего края, пытаясь разрушить каналы связи, уничтожить орудия и личный состав. Но и атака с воздуха на этот раз не возымела своего действия. Опытные бойцы в краткие секунды относительного затишья объясняли, что это только психологическая уловка и больше ничего. 25
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4