а потом в госпиталь, который располагался на станции Кунья, что в Калининской области. Еще бы лечиться и лечиться, а Михаил Иванович взял да и сбежал вместе со своим однополчанином из Ставрово. Сейчас даже понять трудно, как они ухитрились прошагать 170 километров по осенним октябрьским дорогам прифронтовой полосы, но к началу Невельской операции в составе своей родной 21-й гвардейской стрелковой дивизии 2-го Прибалтийского фронта успели. - Не хотелось расставаться со своей ротой, - отвечал он на недоуменный вопрос командира, где документы из госпиталя. - Тут всех знаю, все знакомо. Потому и догонял. А до наступления оставалось лишь два дня. Невельской операции командование придавало особое значение. Освобождение города создавало благоприятные условия для дальнейшего наступления на Белоруссию и Прибалтику. Взяв город, Советская армия, как бы вбивала клин между немецкими группировками армий «Север» и «Юг». Поэтому немцы постарались превратить его в неприступную крепость, сосредоточив здесь мощные группы войск, и создали здесь сильную и глубокоэшелонированную систему обороны. - От нашего переднего края обороны до города было примерно сорок километров. Вокруг много озер и болот. Так что немцы считали себя в полной безопасности. Они были убеждены в том, что ни пешком, ни на технике до них не добраться. Но враг просчитался, - вспоминал Михаил Иванович. - И все же неожиданной и хорошо подготовленной атакой нам удалось смять немцев и отбросить их в глубину своей обороны. Казалось, путь вперед открыт. Впереди шли наши танки, а за ними мы ехали на грузовиках по бездорожью. До шоссейной дороги осталось каких- нибудь сто метров, когда наша штабная машина подорвалась на мине. Тяжело ранило комбата и погиб командир нашей роты. Это были огромные и незаменимые ничем потери, но мы не имели времени горевать. Мы были в каких-нибудь шести-семи километрах от города. Считали, что еще чуть-чуть - и Невель будет наш. Но до
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4