хлеву, на гумне, за околицей — красоты, которую тысячу лет топчут и не замечают!..». Не ходят, как ранее, на кладбище, чтобы помянуть, — горько замечает автор в миниатюре «МЫ-ТО НЕ УМРЕМ». — Не поют и не кадят». А чаще всего кладбища «равняют бульдозерами — под стадионы, под парки культуры. Был в России день поминовения «воинов на поле брани убиенных». Многие народы имеют такой день — «думать о тех, кто погиб за нас. а за нас-то — за нас больше всего погибло, но дня у нас нет». «В чем ключ умиротворяющего русского пейзажа», — пройдя поселками Средней России, спрашивает Солженицын, и сам отвечает: «он — в церквях». («КРОХОТКа», «ПУТЕШЕСТВИЕ ВДОЛЬ ОКИ»). «Взбежавшие на пригорки, взошедшие на холмы, царевнами белыми и красными вышедшими к широким рекам, колокольнями стройными, точеными, резными поднявшимися над соломенной и тесовой повседневностью» — они издалека-далека кивают друг другу, они из сел разобщенных, друг другу невидимых, поднимаются к одному единому небу. И где бы ты не брел, вдали от всякого жилья, — заверяет Солженицын, — ты не одинок, ибо тебе видна «маковка колоколенки». Но вот ты входишь в село и узнаешь, что «не живые — убитые приветствовали тебя издали». Кресты сшиблены или скручены, 60
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4