лично-оживленную пятидесяти- и шестидесятилетнюю молодежь. И только несчастная приемная дочь, выросшая в этих етенах, ушла за перегородку и там плакала. Фаддей не пришел на поминки Матрены — потому ли, что поминал сына. Но в ближайшие дни он два раза враждебно приходил в эту избу на переговоры с Матрениными сестрами и с сапожни- ком-дезертиром. Спор шел об избе: кому она — сестре или приемной дочери. Уж дело упиралось писать в суд, но примирились, рассуди, что суд отдаст избу не тем и не другим, а сельсовету. Сделка состоялась. Козу забрала одна сестра, избу — сапожник с женою, а в зачет Фаддеевой доли, что он «здесь каждое бревнышко своими руками перенянчил», пошла уже свезенная горница, и еще уступили ему сарай, где жила коза, и весь внутренний забор, между двором и огородом. И опять, преодолевая немощь и ломоту, оживился и помолодел ненасытный старик. Опять он собрал уцелевших сыновей и зятей, они разбирали сарай и забор, и он сам возил бревна на саночках, на саночках, под конец уже только с Антошкой своим из 8-го «г», который здесь не ленился. Избу Матрены до весны забили, и я переселился к одной из ее золовок, неподалеку. Эта золовка 217
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4