Васильева из 2-й гвардейской дивизии, но так и не нашел до сего времени. Бой на переднем крае все нарастал и нарастал, хорошо были слышны орудийные выстрелы, к передовой шли небольшие отряды бойцов и командиров на пополнение наших частей. И только на второй день, к обеду подошла за нами полуторка. В кузове грузовика была наложена льняная треста, которую накрыли плащ-палаткой. Меня и еще двоих тяжелораненых уложили в кузов машины и накрыли сверху другой плащ-палаткой. Каждому из нас положили в вещмешок сухой паек: сухари, сахар, тушенку. В зад кузова посадили легкораненых, то есть тех, у кого были целы ноги, и мы отправились в путь. По ухабистой дороге, а вернее, по бездорожью наша «полуторка» шла тихо. Водитель по имени Павел хотя и вел машину осторожно, но нас все равно трясло и подбрасывало на больших колдобинах и ямах. Конечно, тут здоровому было бы тошно сидеть в кузове, но мы терпели, морщились, а иногда, просто проклинали шофера, но Павел был не виноват. Дотемна мы кое-как продвигались вперед, а ночью машина окончательно забуксовала и села. Легкораненые покинули нас и машину, и пошли пешком. Шофер принимал все меры, чтобы выбраться из ямы, но безрезультатно. Лишь только утром нас выручил встречный «ЗиС-5». Новый день наступил ясный, дул теплый южный ветер, снег быстро таял, и вода окончательно затопила всю колею. Мы не ехали, а плыли. «Полуторка» все чаще и чаще буксовала в весенней распутице. В полдень над нами появились вражеские самолеты. Фашисты поочередно вели обстрел нашей машины из пулеметов. Представьте наше положение в открытом кузове автомашины. Искалеченные, без оружия, чуть тепленькие лежим, ждем. Впечатление такое, как будто, ты лежишь под занесенным над тобой топором и ждешь удара. Конечно, в такие минуты при любых нервах и любом, хоть железном характере останавливается дыхание, замирает сердце и пока строчит пулемет ты лежишь не дышишь, ждешь вот, вот... И 72
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4