была известна наша огневая точка, а поэтому они не жалели для нас ни мин, ни патронов. По несколько раз в день фашисты открывали огонь из минометов, автоматов, пулеметов. Толстые могучие ели и сосны, их ветви спасали нас от прямого попадания, а блиндаж укрывал нас от осколков и пуль. Вражеские пулеметчики с двух сторон вели огонь по нашей точке, чуть ли не перекрестным огнем пересекали наш участок, но снежные валы, сделанные нами, как бы усиливали нашу «крепость» и укрывали от пуль. Конечно, мы хорошо знали обстановку, изучили многие приемы и повадки гитлеровцев, но в течение всего светлого дня передвигались только по-пластунски и с большой осторожностью. За это время из поступавших пополнений солдат присылали и нам ребят вторыми номерами, но они больше двух суток не держались - или ранит, или убьет. Кроме раненого связиста, мы еше потеряли 7 человек. Вот был случай. Уже в марте месяце к нам вторым номером к Васильеву пришел пожилой солдат. Родом он был из города Мичуринска, что на Тамбовщине. После обеда дали команду по телефону, что там, километра за три, интенданты организовали баню, где можно помыться, сменить нательное белье и в какой-то степени избавиться от вшей, а их в то время было с избытком у каждого солдата. Мы решили, что от нас первым идет новичок. Рассказали ему, что по-пластунски он отползет метров сто в снежную траншею, а там, по траншее спустится на лед Днепра, и уже по безопасному месту пойдет к месту бани. Но не послушал «старик», так мы его как-то сразу назвали, отполз он от блиндажа до ближайшей сосны, приподнялся на колени, и в это мгновенье прорычал фашистский пулемет, и одна разрывная пуля попала ему в шею. Он тут же повалился и скончался. В кармане у него было заготовлено письмо семье в Мичуринск. Я добавил своей рукой, что ваш муж и отец погиб. Позднее, из госпиталя я им сообщил подробности. Говорят, что можно привыкнуть ко всему. Вот и мы с Васильевым привыкли к такой жизни, когда над тобой непрерывно бушует и проносится ураган смерти, а ты живешь и вою64
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4