ответных выстрела по кустам сада. Стрельба прекратилась, и мы благополучно добрались до железнодорожной линии. Всюду виднелись глубокие воронки, сожженные дома и складские постройки, стоял густой едучий дым, и пахло горелым зерном. Здесь к нам присоединились еще около десятка бойцов, все они были, как и я «поцарапанные» фашистскими пулями и осколками. Ни старших, ни младших среди нас не было. Стали решать, что же делать дальше. Чуть позднее к нам подошел человек в командирской форме и объявил нам, чтобы двигались к старой границе. По дороге к старой границе к нам присоединились еще товарищи, а когда подошли к пограничной реке, нас уже было полтора десятка бойцов. Там мы рассчитывали встретить подразделения кадровых частей и присоединиться к ним. Но когда подошли к старой границе, то мы увидели, что железнодорожный мост через пограничную реку взорван и обрушен в воду, но рельсы не были оборваны, они так двумя нитками и висели над водой. По ним мы переправились на восточный берег. Из-за кустов к нам подошел какой-то командир и объяснил нам, чтобы мы по линии шли в город Колинкович до коменданта. Туда всех направляли, кто выходил от западной границы. За ночь мы дошли до Калинковича. Я шел очень трудно. Раненая нога отекала, но я шел. В Калинковиче вместе с ребятами явились к коменданту, доложили ему. Тот выслушал нас и направил в Речицу. Выйдя от коменданта, я, прихрамывая, отошел к стенке вокзала и вот здесь встретил ребят из нашей части: рядового Морозова и сержанта Цыганкова. Мы как родные обнялись, поговорили и разошлись. Они несли охранную службу при комендатуре. Мне очень хотелось остаться с ними, но приказ есть приказ. Мы попрощались, и я пошагал на Речицу, а они остались. Позднее я уточнил, что ни Цыганкова, ни Морозова в живых нет. В Речице я увидел толпы военных и гражданских. На путях стоял паровоз с двумя платформами, забитыми людьми, мешками, узлами, чемоданами. Комендант отдал приказ: «Все 54
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4