нам навстречу, а когда подошли к нам, Кушвид обыскал пленных, они оба тряслись как в лихорадке, вид их был жалкий, они страшно перепутались. Я показал рукой на дорогу и спросил: «айн комрад капут?» Они оба замотали головами и пробормотали: «Е, е, капут!» а один из них добавил: «Гитлер - капут!» Я подумал, но не сказал, что скоро всем вам проклятым придет капут. Это вам не сорок первый, а сорок четвертый год. Фашисты оправились от испуга. Руками показывали на машину и много раз повторяли: «Гитлер - капут!». Придет и Гитлеру капут, а пока, для вас, голубчики, война закончилась. В это время к машине подходили бойцы нашей 1-й роты. Впереди шел командир роты Николай Иванович Пономарь. Я доложил ему о случившемся в это июльское утро на лесной дороге. Он крепко обнял меня и поблагодарил нас за смелость и находчивость. Пленных отправили в штаб полка, а мы столкнули машину в сторону и пошли дальше преследовать врага. Так начался мой боевой путь на латвийской земле, который продолжался до глубокой осени. Впереди ждали нас многочисленные бои, масса опорных укрепленных пунктов врага среди болот, озер и лесов. Так вот и живет в моей памяти то июльское утро 1944 года, тот головной дозор походной заставы нашего 59-го гвардейского стрелкового полка 21 гвардейской Невельской стрелковой дивизии. Сарай С первых дней 1944 года и до 15 августа нашу дивизию часто перебрасывали из одной армии в другую. Мы тогда между собой шутили: «Гвардейцев только на прорыв». За это время мы побывали в 3-й ударной, в 4-й, 10-й, 22-й армиях и опять 15 августа 1944 года вернулись в состав 100-го стрелкового корпуса, в 3-ю ударную армию. 152
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4