взвод противотанковых ружей, под командованием лейтенанта Василия Тимофеевича Колесникова, а на другой день меня рано утром вызвали в штаб батальона. Вызов в штаб батальона был неожиданным и всю дорогу я шел в догадках - зачем? У штабной землянки я встретил своего комбата гвардии майора Прокопия Кузьмича Шитоева и доложил ему о прибытии. В стороне от него стоял его ординарец аюша (так была его фамилия). Комбат тут же объявил мне, что меня очень срочно вызывают в штаб полка, и рассказал, как и где разыскать его, но зачем вызывают, он и сам не знал. Тут мое «Зачем?» значительно усложнилось. Шел я до штаба, и разные мысли были в голове, а все сводилось к одному вопросу: «Зачем же я нужен в штабе полка?» Правда, к этому времени много было дел на моем счету: в феврале перед строем полка во время краткосрочного отдыха был вручен орден Боевого Красного Знамени. Обо мне хорошо знало командование полка и дивизии, часто писали газеты: дивизионная «Победа за нами», армейская «Фронтовик», фронтовая «Суворовец». Заголовки тех статей говорили: «Воюй как Буденков и Поздняков», «Счет мести», «Боевой счет снайпера Буденкова», «Партийный организатор», «413 немцев истребил снайпер Буденков». Были и другие статьи, печатались и фотографии. Сейчас многие статьи из фронтовых газет хранятся во Владимирском краеведческом музее и Мемориальном комплексе «Брестская крепость-герой». Все мои размышления давали мне основания думать, что я иду за каким-то особым и важным боевым заданием. С этой мыслью и прибыл я к начальнику штаба полка гвардии майору Разводовскому Владимиру Яковлевичу. 135
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4