поздно вечером, она приехала, и он встретил ее на станции «Торфопродукт». Дорогу в Мильцево освещала яркая луна... На следующий день, в воскресенье, Александру Исаевичу не нужно было идти в школу. Они решили этот день запечатлеть, сфотографировать друг друга: и у входа в избу, и во дворике, и в самом живописном месте деревни —на мостике у речки. (У читателей есть возможность познакомиться с этими снимками. К сожалению, есть и сегодняшнее фото тех мест, где от мостика и речки мало что осталось. Это печальный итог мелиоративных работ.), Приезд Решетовской в Мильцево был важным в жизни Солженицына. Он возвратился на круги своя... Вот что рассказывала мне при встрече, вспоминая те дни, Наталья Алексеевна: «21 октября 1956 года мы назвали днем нашего воссоединения. К тому же он совпал с днем именин мамы Александра Исаевича, что показалось нам символичным: будто она благословила нас... В понедельник Александр Исаевич с раннего утра ушел в школу. А меня оставил с совершенно особенным... «чтивом». Только теперь я узнала, как много было им написано в ссылке и даже еще в лагере. Готовы были еще три пьесы, поэма. А сейчас он работал над романом с рабочим названием «Шарашка». Кстати пришлись и мои дневники того времени, когда я училась в аспирантуре Московского университета и ездила на редкие к нему свидания. Его привозили из Марфинской шарашки либо в Таганскую, либо в Лефортовскую тюрьмы. В тот же день я стала читать драму «Декабристы» (позже пьеса будет названа «Декабристы без декабря», а окончательно —«Пленники»). Как и все прочее, она была написана мелким-премелким почерком с обеих сторон бумаги, на небольших листках. Так было легче поместить все написанное в «тайничок». Пьеса захватила меня с первых же страниц, с экранного показа того, как русские пленные, сбитые с толку призывами «Родина простила!», «Родина зовет!», с готовностью садились в поезда, которые должны были их доставить на Родину. Они не подозревали, что на границе их пересадят в другие поезда, где окна вагонов будут закрыты решетками...» Думается, давать здесь какие-то комментарии излишне. Ибо в те времена дать прочитать свои рукописи такого крамольного содержания можно было только самому близкому человеку. Несомненно, в эти дни Солженицын 149
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4