А если учесть, что Фатьянов примерно на голову выше меня, а Зубавин на голову ниже меня, то он мог это сделать вполне. А ехать к Зубавину надо было в дачный поселок «Заветы Ильича» — километров сорок от Москвы, не меньше. Поедем и поедем! — ничего с ним сделать было нельзя. Поехали. Приезжаем —уже светло. Конечно, разбудили Бориса Михайловича. —Вы что? —спрашивает. —А вы что? — говорю. —Какую мне медаль подсунули —третью? Он посмотрел на коробочку. — Вы, — говорит, — круглые идиоты. Хорошо, что приехали, мне спать не хочется... Но ведь это стоит... Вот, — продолжал он, волнуясь, — моя фамилия — Зубавин, но не Трибавин. Жена у меня Зина, но не Тризина. Это буква «з» —читается «золото»... Так что успокойтесь и садитесь к столу...» Но часто смех Сергея Никитина был нелицеприятным, когда автор обличал такие пороки людей, как стремление к наживе, трусость, эгоизм. Достаточно назвать широко известные его рассказы: «Красивая», «Собственный дом», «Тряпки», «Семь слонов», «Терновник», «Серпантин» и другие. Однажды, помню, Сергей Константинович прочитал на встрече с читателями г. Вичуги (Ивановской области) небольшой сатирический рассказ «Закорючка», в котором герой из-за мелкого мещанского благополучия отказывает в поддержке неудачливому другу юности. «Закорючка» хорошо была воспринята аудиторией, но, как выяснилось позднее, не удовлетворяла самого автора. «Это слабенький рассказик,— заметил Сергей Константинович мне после прочтения, — из моих самых ранних...» После смерти писателя я прочитал в его записной книжке: «Мне кажется, я уже утолил жажду печататься, естественно свойственную всем начинающим писателям. Хочется набивать закрома и отдавать лишь самое безупречное, что совестно держать для себя одного». Эта высокая требовательность к себе — в самом начале творческого пути — и была, по-моему, той единственной причиной, по которой рассказ «За112
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4