сили к кипящему самовару. Жена художника Евгения Михайловна угощала нас вкуснейшим свежим вареньем из вишни и клубники, сырниками и грибами. Но самым памятным для меня останется разговор с этими мудрыми людьми. Беседовали откровенно обо всем - о литературе, живописи, искусстве, политике. Без последней в русских домах обойтись, видимо, никак нельзя. Владимир Яковлевич и Евгения Михайловна имели свой самостоятельный взгляд на происходящее в наши дни, заметно отличавшийся от коммунистической идеологии. Многое в их рассуждениях мне нравилось. Привлекло мое внимание и то, что супружеская чета старалась многое прочесть, выписывая толстые журналы «Новый мир», «Октябрь». Опомнились мы, когда часы показывали уже около трех часов ночи. В доме, на матрасе, набитом сеном, уютно и хорошо. Вообще, дом Юкина мне понравился, особенно его мастерская. Здесь все просто, но с большим вкусом и, как мне показалось, с максимумом удобств. Это именно тот случай, когда дом для хозяина, а не хозяин для дома. Трудно было расставаться с этим красивейшим местом, хотелось бродить и бродить по любецким холмам, любоваться заклязьминскими просторами, которые далеко проглядываются с береговой кручи, слушать иволгу, скворушку и других певчих птиц. Но путь наш требовал продолжения. Клязьма манила и обещала новые интересные встречи и открытия. Мы стали собираться в дорогу. Проводить нас вышел Сергей Михайлович. Наблюдая за беседой писателя с юнгой и глядя на несколько замедленное прощальное движение руки Голицына, я вспомнил образ писателя, который создал в своем рассказе «Весна, старый писатель, маленький мальчик и рыжая собака» Сергей Никитин. Тот рассказ, как известно, посвящен Михаилу Пришвину. Но мне кажется, что и Сергей Михайлович Голицын - писатель-лирик. А еще его можно причислить к писателям-исто28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4