Николай Далакин _____________________________________ почувствовав себя как рыба в воде, выплеснулся до дна. Трудился с упоением и до изнеможения, фантазией, много экспериментировал с цветом. Живопись его стала светоносной. Восемь лет отдал владимирец крымским мотивам, и у него получилось. Мало кто из художников так убедительно и впечатляюще «накрасил» этот праздник природы, каким Валерий Кокурин нам представил Крым («Осень в Крыму», «Набережная в Гурзуфе», «Дворик в Гурзуфе», «Поздняя осень»). За все в жизни, как известно, нужно платить и в творчестве, как ни странно, тоже. В те цензурные времена, его недруги, невежи властьдержащие решили «притормозить» художника, который, по их мнению, пренебрегал в своем творчестве рамками дозволенного. Появились заказные соответствующие статьи. Кокурина обзывали «абстракционистом», «космополитом», «импрессионистом» и другими в те годы ругательными словами и ярлыками. После чего Валерий Кокурин почти на целое десятилетие для московской аудитории стал каталожным живописцем, художником для художников, ибо его работы хоть и проходили фильтрующие выставкомы, но на самих экспозициях не вывешивались. Участие в выставках было формальным, обозначаемым лишь в каталогах. Вродном Владимире он также попал под пригляд, не все, что хотел - выставлял. Были случаи, когда кураторы из обкома снимали его картины накануне открытия выставки. Некоторые его коллеги попользовались этой ситуацией, заимствовали у Кокурина и показывали в Москве, выдавая за собственные те или иные художественные приемы, находки и детали. Но творения Кокурина во всей их полноте и прелести, я уверен, превзойти и даже повторить - невозможно. Ибо полотна Кокурина - это не только высочайшее мастерство, а состояние его души. В семидесятые годы, словно кто-то проверял его терпение, испытывал на выдержку. Кокурин многое пережил, 366
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4