Николай Лалакин _____________________________________ и требовательным вкусам богатого старообрядчества. Их иконы охотно раскупались и на Урале, в Сибири, казачеством Дона и Кубани, на Кавказе, жителями Поволжья, а также пользовались спросом в Болгарии, Бессарабии, Сербии... Кормилицей Мстёры была не земледельческая соха или плуг, а тонкая колонковая кисть... Во Мстёре Д. Семеновским был записан почти анекдотический случай: «- Не видел ли лошади? - спрашивает крестьянин с уздой в руках у сидящего на берегу Мстёры художника- иконописца. -Видел, цвета санкирь с белильцем... проходила тут. Твоя? - Моя-то гнедо-чалая... Гнедо-чалой не видел? - Нет... Вот под цвет санкиря видел, а по санкирю белильца пущены... Так и не поняли друг друга». Но «золотой век» мстёрских богомазов начал тускнеть, когда в 1861 году в четырнадцати километрах от села пролегла Нижегородская железная дорога. Обозы офеней не поспевали за быстрыми поездами из Москвы, которые везли дешевые штампованные иконы фирмы Жако и Бонакер, а также Троице-Сергиевой и Киево-Печерской лавры. Штамповочные станки выбивали заработок у мстёрских иконописцев, разоряли их мелкие мастерские, несмотря на все усилия и потуги последних. На некоторое время зацепились лишь мастерские, где иконописцы работали под старину и чья продукция шла в музеи, антикварные магазины, на выставки, в частные собрания коллекционеров и в старообрядческие молельни. Октябрь подорвал социальные корни религии, отделил церковь от государства. Спрос на иконы прекратился. Как и в других местах иконники Мстёры оказались не у дел. Но расставаться с кормилицей кистью, которая передавалась 342
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4