Святослава Федоровича тем средством, которое исцеляло его от физических недугов, укрепляло веру в себя, в свои силы и возможности, давало надежду вновь почувствовать полноту жизни». Сам поэт так вспоминает об этом: «Да, творчество только и помогало. Электричества не было — лишь лампочка «гасик». Книги из дома, а было их много, ценных, старинных, растащили: мол, погиб человек. Не хватало книг, не хватало знаний. Старался все изучить и понять сам! Ночью читал, писал, рисовал на фанере маслом. Дед однажды и говорит: давай попробуем на базаре продавать — две картины и продал. Стали приходить люди, менять их на сахар, на хлеб». Из кошмарного кровавого месива сороковых, из замкнутых стен госпиталей со стонами, смертями, после отчаяния, нежелания видеть людей — Павлов вышел в другой мир, и перед ним раскрылся необъятный горизонт; несмотря на несвободу тела явилась ничем, уже непобедимая свобода внутренняя. Это гордое, жадное павловское — «понять и изучить все самому» — сделало его жизнь насыщенной и незаурядной. Изучил ювелирное дело (дядя был ювелиром), стал одним из лучших мастеров в городе. Едва восстановив здоровье, в пятьдесят первом году начал участвовать в любительских спектаклях. В то время в Доме офицеров ставили комедии Гоголя, Островского, пьесы военных драматургов. В 1954 г. закончил с отличием художественную студию при Доме народного творчества — ту студию, которая дала начало известной теперь во всей стране школе владимирского пейзажа. Заново собрал библиотеку, создал фонотеку с уникальными магнитофонными записями. В конце пятидесятых годов организовал джазовый ансамбль из семи человек. Сам играл на мандолине и пел. Сейчас таких исполнитлей называют бардами. Имея особый ритмический слух, Святослав Павлов сам сочинял музыку. Мало кто знал, что многие песни, которые исполнял этот коллектив, написаны на стихи забытого поэта начала века Виктора Гофмана. Этого поэта Святослав Федорович называет своим поэтическим «отцом». Сборник его стихов «Искус» еще до войны попался в руки и поразил лиризмом и простотой. Начавший уже позже писать стихи, Павлов был очарован особой гофмановской мелодической интонацией, о которой еще в начале века критики Ю. Айхен- вальд и Г. Чулков писали как о явлении, повлиявшем на стилистику И. Северянина. Позже, после ранения, вчитываясь в стихи из сборников Гофмана «Книга вступлений» и «Искус», Святослав Федорович искал свой собственный поэтический язык. Поиск своего языка — это кропотливый, невидимый труд.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4