жетесь под большим абрикосовым деревом. Там вы увидите длинный дощатый стол и дощатые лавки. Уже на другой день моего приезда за этим столом отмечалось шестидесятилетие колхозного бухгалтера. Застолье сопровождалось донской ухой, вяленой рыбой, карпами в рассоле и разноголосым пением бывших казачьих песен. Это мероприятие не было для меня угнетающим, во-первых, потому, что оно не касалось самого домика, а во-вторых, потому, что я, не дождавшись его окончания, ушел гулять в тихую предвечернюю степь. Второе нашествие случилось неделей позже. Хозяйка с утра еще объявила, что будут доноры. — Много ли? — Человек двадцать пять. — Здесь откроется донорский пункт? — Нет, кровь они сдадут в больнице. А здесь полагается им после этого угощение. Так уж у нас в колхозе заведено. Не первый год. —Да кто они, доноры? — Молодые мужики, колхозники. Кто шофер, кто тракторист, кто моторист. Мероприятие осложнилось тем, что в этот день шел ' дождь и под абрикосом сидеть было нельзя. Заняли холл, сдвинув бильярд и поставив столы. Котел с тушеными утками опустошался долго, и мне приходилось ходить, если я хотел выйти из своего верхнего убежища, как раз мимо шумных столов... В остальные дни появлялись только одиночные посетители. Приезжал председатель. Иван Васильевич Абрамов, пятидесятилетний здоровый, упитанный мужчина, круглолицый и голубоглазый (и в голубой рубашке) фронтовик-разведчик, с осколком, сидящим в нем где-то около диафрагмы. Главный хозяин дома, пруда и всего колхоза. Приезжал на своих «Жигулях» заместитель председателя, главный рыбовод Саша Борисов. То есть просто Борисов, если по-русски, но в Семи- каракорах своя манера произносить самые обыкновенные фамилии: Куликов, Борисов. Саша — совсем молодой мужчина, светловолосый и весь, я бы сказал, какой- то розовый. Недавно только окончил заочно Московский рыбоведческий институт. Приезжал Борис Куликов, 439
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4