— Вы понимаете, что вы делаете? На какой путь вы становитесь? И чем это грозит? С одной стороны — колхозу, а с другой стороны — вам, товарищ Сывороткин? — Ну на какой, на какой путь?! — взорвался вдруг председатель. — Что вы мне все грозите? Или я о своей шкуре думаю? Деньги и колхозу нужны. Нам еще машины покупать. Нам еще комбикорма завозить, нам еще за минеральные удобрения платить, нам еще колхозников поддержать надо, нам еще... Что я их себе, что ли; возьму? Нашему колхозу деньги нужнее, чем вашему управлению. Я же хочу как лучше. Я прошу отложить до четверга. За несколько дней урожай не погибнет. Предполагается, что в четверг начнутся дожди, — а вдруг правда? Колхозные же деньги спасем. Не мои же. И труд сэкономим. И воду... Я понимаю, что вам надо свой план выполнять. Но ведь не ради же плана — орошение, а ради полей. Если поля дождем польет, вы что, не рады будете, что ли? Я до четверга прошу, попробуем... рискнем...— почти уже с умоляющими нотками в голосе говорил Сывороткин. — Ну, попробуем... — Одна попробовала...—начали было в трубке, однако не договорили известную грубоватую поговорку до конца.—Дадим воду, извольте принять. Вы меня слышите? — Пусть приходит, а я ее не возьму, —не узнавая сам себя и тоже спокойно уже ответил председатель колхоза. В тот же день к вечеру счетовод Шура Никитина приняла телефонограмму: «Председателю колхоза им. Буденного т. Сывороткину Е. В. явиться... к 10.00 во вторник 20 мая...». «Ну вот, — подумал Егор Васильевич с упавшим сердцем, — там и решится вопрос о моем снятии. И как неудачно — во вторник. Подождать бы до четверга, двух дней всего лишь и не хватает». Прочитав телефонограмму, Сывороткин положил ее в карман и пошел вдоль села к хате Петра Потаповича Кузьменки. — Заварили мы с тобой кашу, будь он неладен, твой осколок! — сказал Егор Васильевич, здороваясь с Пота- пычем, за руку. —А вдруг это липа — все твои дожди? — Будь благонадежен. Сегодня всю ночь не спал. 434
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4