щем пути наших дней. Всем чутьем материалиста Я чувствую правду догадки моей. И снова, как прежде, в мученьях, с боем Найду я тебя на своем пути! Но только пускай нам будет обоим, — Хочешь? — обоим по двадцати... Не сыщешь во мне этой душной глуби, Не омрачит она твой покой... Но вряд ли таким ты меня полюбишь, >. И вряд ли тебя полюблю я такой. Насчет электронов, конечно, вздор, думал я. Но последнее предположение насчет двадцати лет, пожалуй, правильное. Разве нам не было тогда, в общем-то, по двадцати? И мы действительно не полюбили друг друга. Вот если бы в тебе пылал теперь тот самый, синий юношеский огонь и встретился бы тебе поэт с приопу- щенными веками, за которыми накопилось кое-что за пятьдесят-то один год... Я просидел у нее еще часа два. Мы выпили не спеша вино, потом она сварила кофе, потом начались сумерки. Над тахтой загорелась медовая лампочка. — Стоянка такси далеко ли от дома? — Я тебя провожу. Оказалось, стоянка недалеко. Некоторая напряженность, которая чувствовалась в Алисе весь день, исчезла. — Ну вот. Хорошо. Прекрасно! — говорила она все время про себя, но так, что я слышал. — Так лучше. Чудесно. А вот и такси. Мой адрес у тебя теперь есть. — Но ты же здесь не живешь. — Я приезжаю раз в месяц и беру почту. Ну вот. Прекрасно. Хорошо. Все хорошо. Так лучше... Я помахал ей из тронувшейся уже машины, и она тоже помахала мне. Она улыбалась. Трещинки в уголке рта теперь не было видно, потому что по-настоящему смерилось. Вечер вдруг оказался пустым. В кино, наверное, придется сходить. А что она будет делить целый вечер в своей квартире? На мгновение у меня проснулось желание попросить таксиста повернуть обратно на ту стоянку. Но, зная Алису, я знал, что этого не стоит делать. Алиса — полька и не приняла бы этого жеста, даже если бы он исходил от такого давнею друга, каким был я. 415
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4