ВАРШАВСКИЕ ЭТЮДЫ Встреча Она была — голубой огонь. Синий огонь. Восемнадцатилетняя, тоненькая, гибкая, с загадочной полуулыбкой на красивых губах маленького рга, темноволосая, она буквально ослепляла своими глазами. В них прыгали такие синие зайчики, метался такой синий огонь, что надо было чем-то на него отвечать. И вот мы читали ей стихи — Пушкина, Блока, Фета, Есенина, Тютчева. Но и внимательное, разделяющее ее восторг слушание ее самой могло уж быть не- обходимьш ответом на ее страстность. Носила она (почему-то так мне запомнилось) черную юбку, чуть-чуть пониже колен, и черную шерстяную кофточку, едва ли не домашней вязки. Эта грубая кофточка застегивалась на пуговицы и не облегала фигуры, но не могла и скрыть под собой ни тоненькой талии, ни маленькой, но все же соразмерной с ее молодостью и возрастом груди. Помнится также, что кофточка—такой уж у нее был фасон —оставляла открытой шею и даже часть плеч. Наподобие того, как на мраморных бюстах иногда делают гладкими лицо, шею и немного плечи, а дальше идет шершавый необработанный камень. Она была полька, и звали ее Алисой. В то время в нашем Литературном институте училось много ребят из стран народной демократии. Некоторые были моими однокурсниками, другие на год моложе (по курсу, а не по годам), с этими мы давно были друзья-приятели. Алиса появилась значительно позже. Мы на четвертом, а она еше только на первом. Вот когда появилась она. Общежитие нашего маленького института помещалось тут же, в учебном здании и в боковых флигелях, так что после лекции в любую минуту можно было заглянуть в «девчоночью» комнату и посидеть там час- другой, поговорить с Наташей Тарасенковой, с Лиля- ной Стефановой, с Терезой Квечинской... Поэты, прозаики, драматурги (будущие, но уже в чем-то и-настоящие), мы были очень общительны, просты и дружественны. При всем том я не помню ни одного, так сказать, 402
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4